— Доминго, ты уточнил информацию об англичанине Крессоне?
— Да, сеньор Лопес. Он не уехал после амнистии. Он тут уже себе семью завёл и ферму рядом с городком Белен.
— Чудесно. Напиши-ка ему приглашение приехать на Сан-Блас в Асунсьон и посетить меня для разговора. Надо пощупать его. Что он за человек.
Секретарь кивнул и записал свинцовым карандашиком себе в блокнотик.
— Ещё есть какие-нибудь новости?
— Да, сеньор. Там три каких-то грязных гаучо на входе. Говорят, что вы их ждёте. Я их не пропустил, но распорядился, чтобы их покормили.
— Что? — взревел Карлос. — Немедленно их сюда. Быстро! Бегом!
Карл, Рамон и Фелипе сидели в кабинете соправителя, довольные и уставшие. Долгое путешествие закончилось. Последний участок пути от Байя-Негра им пришлось преодолевать на трофейной индейской пироге вместо привычного плавучего дома. Но они не жаловались. Во-первых, обещанные песо уже были у них. Во-вторых, они опередили плот на неделю и теперь были свободны.
— Значит, Вилья-дель-Росарио, — Карлос оторвался от записки. — Молодцы. Награду получите сегодня. Но сначала всё по порядку. И расскажите о сыне.
Рамон откашлялся и начал.
— Нас схватили солдаты в Куско, по тому адресу…
Карлос слушал, и глаза его расширялись. Гаучо не всё понимали из того, что видели, но у Лопеса хватало опыта и интуиции, чтобы оценить масштаб той каши, которую заварил его сын…
«А сын ли?»
Сцена боя с индейцами Карлоса, конечно, впечатлила. Но одна мелочь, которую упомянул Фелипе, показалась особенно характерной. Он не дал спутникам добить раненых индейцев на берегу. Дескать: «По реалу за каждый выстрел — это слишком дорого».
Та же холодная расчётливость проявилась и в случае с предателем-проводником.
«Интересный персонаж вселился в Франциско. Ох, как бы Базилио не оказался прав».
Отпустив парней, Карлос отправился в церковь.
Глядя на распятие, он мысленно говорил:
«Господи всемогущий и всеведущий. Всё происходит с ведома Твоего. Ты вседержитель и судья. Вразуми меня, грешного. Направь на путь истинный».
Как всегда, Господь хранил молчание.
Карлос Лопес смотрел на Франциско Солано и не узнавал его. За год разлуки он вырос на целую голову и раздался в плечах. Ему сейчас никто не дал бы неполных шестнадцать лет. Это был совершенно полноценный девятнадцатилетний юноша с заметным пушком на подбородке и отчётливыми усиками над губой.
Изменились также и походка, и голос, и, конечно, поведение. Франциско был абсолютно уверен в себе и спокоен. Чего нельзя было сказать об отце. Последние несколько дней этой встречи в своём доме в Росарио он находился во взвешенном состоянии. Правильно ли он поступил, что выбрал союз с демоном, или это фатальная ошибка? Теперь предстояло всё это выяснить.