— Ваши женщины столь влиятельны? — удивился Лопес-старший.
Солано снова почесал свой юношеский пушок на подбородке в задумчивости.
— Ну как сказать. Так уж получилось, что у подавляющего большинства крупных государственных чиновников были жёны еврейской национальности. Это породило некоторую их сплочённость, организованность и круговую поруку. Судьбы детишек эти матушки очень часто устраивали именно по своим женским связям. И по ним же могли организовать внезапные проблемы тем, кто выбивался из их кагала. Так что да. В какой-то степени жёны были влиятельны.
— Это получается, что ты еврей? — изумился Карлос.
— Если считать по канонам иудеев, то да. Но я себя евреем не считаю. Я даже их языка не знаю. Не говоря уж о религии. Я русский. Или, скорее, советский человек.
— А какого ты вероисповедания?
— Никакого. Я всю жизнь прожил атеистом и не испытывал никакой потребности в религии. И даже после смерти моё мнение не изменилось. Я считаю, что тема души и бога — это просто ещё не изученная область физики. Когда-нибудь люди выяснят, каким законам подчиняется вся эта метафизика и что происходит после смерти.
Лопес-старший перекрестился и покачал головой.
— Ты говоришь страшные вещи.
— Может, тогда вернёмся к моей биографии?
Карлос только кивнул, давая понять, что тему религии он обсуждать не хочет.
— Через год после свадьбы я впервые выехал в заграничную миссию, и после этого уже постоянно, до конца жизни, мотался по разным странам. В основном по Южной Америке. Параллельно я сотрудничал с советской разведкой.
— Ты уже несколько раз сказал «советский», — непонимающе уточнил[2] Карлос.
— Российская империя, какой она является сейчас, дожила только до второго десятилетия двадцатого века. В результате накопившихся проблем там произошла революция, по масштабам сильнее, чем Великая французская. В результате установился государственный строй на принципах социальной справедливости и регулируемой экономики. Его назвали социализмом, а полное название государства — Союз Советских Социалистических Республик.
— Это его ты хочешь создать в Перу?
Солано удивлённо уставился на Лопеса-старшего.
— Откуда такие выводы?
— Гаучо мне кое-что рассказали. И передали листовку, которую вы распространяли там.
Солано медленно кивнул.
— Ну, не в том виде, что в России, но да. Социализм с учётом ошибок и местной специфики.
— А Парагвай?
— А он уже де-факто почти советский, — усмехнулся Солано. — Экономика и внешняя торговля и так управляется государством. Ещё бы уровень жизни простого народа поднять — и Парагвай будет просто прекрасен. Ему не хватает только технологической самостоятельности. И в этом я готов помочь.