— Обращайтесь, — коротко бросила ректор Джавьер, остановившись перед столом. — Вы ведь отец, — на последнем слове она презрительно скривилась, выдавая своё истинное отношение к этому мужчине и его так называемому отцовству, — а значит должны сражаться за своего ребёнка до конца.
Греджерс преувеличенно тяжело вздохнул, положил на стол салфетку, до этого лежавшую у него на коленях, и медленно поднялся, на ходу растёгивая пуговицы камзола.
Одэлис не стала торопить мужчину, молча доджавшись пока он снимет расшитый золотой нитью и украшенный драгоценными камнями камзол, жилет, шёлковую рубашку и до блеска начищенные кожаные ботинки. Только оставшись в одних штанах, Асанд обошёл стол и медленно превратился в огромную гаргулью с уродливой шишковатой мордой.
Одэлис криво усмехнулась, бросила полный сожаления взгляд на Амласа — сам Беренгард, практически не моргая, смотрел на неё, — а затем расправила плечи и сделала шаг вперёд, в движении, что для любого «счастливого» обладателя активного наследия считалось невиданной редкостью, под громкий треск рвущегося платья и изумлённые возгласы студентов других академий превратилась в зверя, которого никто никогда не чаял увидеть вживую.
— Это же химера! — испуганно воскликнула Гарэйн, вскакивая из-за стола и шустро отпрыгивая в противоположную сторону зала, куда уже благоразумно отошла чета Блас.
Её ужас можно было понять. Крупный зверь с львиным телом, тремя головами, одна из которых принадлежала льву, вторая — дракону, а третья — барану, и длинным хвостом, заканчивающимся острым, точно кинжал, жалом, не мог не внушать трепет. Тем более что всем присутствующим, во всяком случае взрослым точно, было прекрасно известно: химеры никогда не появлялись на свет естественным путём, только через мучительные темномагические ритуалы, много лет запрещённые в королевстве.
Одэлис не дала своему противнику и шанса отреагировать на сенасационное открытие. Драконья голова пыхнула в лицо гаргулье раскалённым паром, отвлекая внимание, а острый шип с лёгкостью пронзил защищённую природной бронёй, по прочности не уступающей граниту, плоть, вонзившись в плечо и заставив гаргулью застонать от боли.
А в следующее мгновение на месте химеры уже стояла абсолютно голая Одэлис, чьи распущенные волосы свободно спадали на спину и грудь, несколько прикрывая чересчур откровенное зрелище. Впрочем, до пикантных подробностей в этот момент никому не было никакого дела. Потому что даже вернув себе человеческий облик, ректор Джавьер умудрилась сохранить хвост, продолжая держать гаргулью насаженной на жало, точно бабочку на булавку.