— Никто не смеет угрожать моим детям, — отрывисто, с ледяным спокойствием проговорила Одэлис, глядя в глаза своему беспомощному противнику, который даже не дёргался, отчего у Амласа закралось подозрение, что жало помимо чудовищной остроты было ещё и ядовитым. — Тем более такой жалкий червяк, как ты. Думаешь я не знаю, почему ты заявился сегодня? Мать Бэйна умерла у меня на руках, я лично слышала, как она прокляла тебя на бесплодие! И сколько бы девиц ты ни затащил в свою постель, наследник у тебя будет только один. Но ты его никогда не увидишь. Потому что не стоишь и мизинца на его руке.
Жало с отвратительным хлюпающим звуком покинуло рану и метнулось назад, исчезая вместе с хвостом. Гаргулья в это же мгновение рухнула на пол, точно мешок с мукой, и так и осталась неподвижно лежать, и только мерно поднимающаяся и опускающаяся грудь доказывала, что герцог всё ещё был жив.
Одэлис взмахнула рукой: скатерть со стола Её Светлости слетела, опрокидывая на герцогиню тарелки с нетронутым завтраком, и тут же обмоталась вокруг ректора Джавьер на манер тоги.
— Знаете, Ваша Светлость, я очень терпеливый и миролюбивый человек и на многое могу закрыть глаза, — прямо посмотрев в лицо Леокае, спокойно проговорила Одэлис, однако ей всё равно удалось прозвучать угрожающе. — Но за своих детей убью любого, не раздумывая. Так что в следующий раз, если захотите сделать мне гадость, хорошенько подумайте, прежде чем втягивать в это кого-то из Херенсьюга. Потому что больше я не стану проявлять милосредие.
— Отец прислал ответ, — размахивая пергаментом, ворвался Арцэй в гардеробную к Одэлис, где та переодевалась к балу. — Он нанял для тебя лучшего адвоката на случай, если Леокая всё же напишет донос с обвинением в использовании тёмной магии и нападении на герцога Греджерса.
— На герцога я не нападала, а вызвала на поединок, и он этот вызов принял, — флегматично отозвалась Одэлис, затягивая на спине шнуровку алого платья. — Более того, он первым принял звериную ипостась, которая законодательно приравнивается к боевой трансформе. Так что тут придраться им точно будет не к чему.
После «ссоры» с Асандом Одэлис не стала задерживаться в поместье герцогини Керро дольше, чем того требовала необходимость переодеться и запрячь лошадей в кареты. Остальные представители Херенсьюга полностью разделяли её стремление вернуться домой, так что проблем с этим никаких не возникло.
А затем потянулись долгие дни ожидания. Одэлис думала, что уже на следующее утро к ней пожалует полиция и отволочёт в тёмный каземат для допроса и последующего суда. Однако блюстители правопорядка так и не появились, и это серьёзно беспокоило женщину, вынуждая строить предположения одно хуже другого.