— Тиан из младшей ветви Вальдов. Его отец служит при западных землях. Мальчик живёт в замке на воспитании.
“На воспитании” прозвучало так, как в этом доме могли звучать слова “оставлен под присмотром” или “никому не нужен прямо сейчас”.
Тиан опустил голову.
— Я не мешал, милорд.
Рейнар посмотрел на него, потом на катушку, потом на Элину.
— Нет, — сказал он. — Сегодня ты помог дому.
Мальчик поднял глаза.
Это было совсем маленькое мгновение, но Элина увидела, как много оно значит. Иногда ребёнку достаточно одной фразы, чтобы он впервые за долгое время перестал чувствовать себя ошибкой в чужом коридоре.
— Тиан, — сказала она мягко, — если умеешь сидеть тихо и подавать то, что просят, можешь остаться у стола. Но ничего не трогать без разрешения.
— Умею, госпожа.
Ним прищурилась.
— Посмотрим. У нас высокие требования к тихому сидению.
Тиан кивнул так серьёзно, будто получил место при королевском совете.
Работа продолжилась.
Весы удалось укрепить к середине ночи. Элина не пыталась полностью исправить потемневшую чашу — только сняла чёрную сеть с её знака и дала кукле возможность держать собственный баланс. Весы открыла оба глаза, посмотрела на Элину и сказала:
— Несправедливость любит спешку. Вы сегодня почти не спешили.
— Это комплимент?
— От меня — да.
Чашке вернули ленту. Ключнице пришили рукав. Оконнице, которую Рейнар бережно принёс в мастерскую после того, как дом смотрителя проверили стражники, Элина закрепила руку уже правильно, на рабочем столе, при хорошем свете. Та долго молчала, потом повернула прозрачные глаза к окну флигеля.
— Вижу лаз. Вижу дорогу. Вижу белый след у старой прачечной. Вижу, как советник снимает кольцо и прячет камень в шкатулку без дна.
— Где? — спросил Рейнар.
— Нижний архив. Третий шкаф. За переплётом без названия.
Рейнар ушёл на минуту к Лорену, чтобы передать распоряжение, но быстро вернулся. Элина заметила: он больше не оставлял мастерскую надолго. И каждый раз спрашивал глазами, можно ли войти, прежде чем переступить порог. Дверь пропускала его без сопротивления. Кажется, ей это нравилось.
Самой сложной оказалась книга заказов.
Чёрная сеть над ней была тонкой, но упорной. Она не давала открыть страницы, а при попытке поддеть нить костяной лопаточкой уходила глубже, в переплёт. Ним сказала, что сеть не просто закрывает книгу — пытается вырвать из неё последние записи: заказ Авелии, новый договор, строку о первой утрате.
— Если они сотрут запись, события тоже исчезнут? — спросила Элина.
— Нет. Но доказать их будет труднее. А мастерская помнит не только то, что случилось, но и то, что признано.