Лионель внимательно следил за мной. Его взгляд стал острее, настойчивее. Он наклонил голову, тёмные пряди скользнули на лоб.
— О чём ты? Что ещё случилось?
С досадой на себя я отвела взгляд к кустам роз. Сердце билось так громко, что казалось — кузен его услышит.
Ну, уж нет.
О том, что я перестала чувствовать магию, не узнаёт никто. В конце концов, это временно.
— Ты сам сказал на завтраке. Теперь ещё и в лавке нет покупателей.
Ловко выкрутилась. Кажется, Лионель поверил.
Он неторопливо обошёл скамью, на которой я сидела, и опустился рядом, оставив между нами вежливую дистанцию. Кузен чуть подался вперёд, опершись локтями на колени, и сказал.
— Знаешь, Лиа… мне кажется, это вовсе не плохая мысль — приступить к работе.
Я с удивлением повернулась к нему, не ожидая услышать поддержку.
— Ты так думаешь?
— Конечно. Если ты снова возьмёшься за работу, люди увидят, что с тобой всё в порядке. Твои изделия сами заглушат любую сплетню, — в уголках губ мелькнула его привычная ироничная улыбка.
Сердце сжалось. Если бы он знал, что в моих руках больше не вспыхивают нити магии, что я чувствую лишь холод и тишину…
Я заставила себя кивнуть.
— Наверное, ты прав.
— Чем раньше — тем лучше, — настойчиво повторил он. — Не беспокойся: я переговорю с отцом и возьму на себя мать. Она поймёт со временем. Она желает нам всем только добра… и тебе, Лиа, тоже.
В его словах прозвучал ощутимый укор. Прикусив краешек губы, я отвернулась. Я не должна быть неблагодарной, дядя и тётя вырастили меня. Чтобы обеспечить мне привычную жизнь, они переехали в столицу, оставив родовое поместье дяди. Это решение далось им нелегко, здесь, во Флавии, всё пришлось начинать с нуля, и семья жила не очень богато, пока у меня не проснулся дар, и мы не открыли первую лавку…
Воспоминания натолкнули меня на догадку, и я поймала взгляд Лионеля.
— Кое-что мне не даёт покоя.
— Ты про матушку? — недовольно нахмурился он. — Я же пообещал, что…
— Нет-нет, — невежливо перебила я, не желая тратить время на объяснения. — Я не про тётю Фелицию. Лорд Роувен расторг помолвку всего четыре дня назад… и ты сказал, что в лавке за это время не было ни одного покупателя. Как-то слишком быстро расползлись слухи по столице… Это подозрительно.
Кузен замялся и отвёл глаза.
— Я дал отцу слово, что не расскажу тебе, но раз ты сама спрашиваешь… Слухи поползли не четыре дня назад. Покупатели перестали приходить почти сразу после неудачного ритуала. Люди решили, что твои артефакты небезопасны, что ты… сломалась.
Слова ударили больнее, чем я ожидала. Значит, всё это время лавка пустела, я жила в иллюзии, а дядя делал вид, что всё в порядке. Мне далеко не сразу разрешили вставать и покидать пределы комнаты, я была отрезана от внешнего мира.