Кассиан рассказал, что брошь, в которую был вплетён артефакт, — это последний подарок его матушки отцу перед смертью. Потому её ценность невозможно измерить никакими деньгами.
Он просил помочь, и я согласилась после долгих уговоров, ведь любой хоть немного опытный артефактор знает, что нельзя чинить чужие изделия, особенно когда ничего о них не знаешь.
Отец не сильно любил Кассиана и не баловал своим вниманием, и тот хотел ему угодить. Заслужить немного теплоты. Ну а я любила и хотела помочь жениху, и, конечно же, мысль о южном поместье манила.
«Отец отдаст многое, если ты починишь подарок матери, — говорил Кассиан, сжимая мои ладони в руках и целуя кончики пальцев. — Он давно обещал мне те южные земли… нужно только немного проявить себя. Понимаешь, Лиа? Показать, на что я… на что мы способны».
Я понимала. Конечно, глупое и слабое женское сердце понимало.
Я думала, мы с Кассианом очень похожи. Меня тоже не баловали любовью дядя и тётушка, я тоже пыталась заслужить их одобрение… Очень долгое время, вплоть до двадцатилетия, пока с головой не погрузилась в учёбу и работу на нашем семейном предприятии.
И я согласилась. Взяла ту проклятую брошь в руки…
«Ты такая умница, Лиа, лучшая выпускница академии за последние десятилетия. У тебя всё непременно получится. Ты сокровище, Лиа».
Слова Кассиана звучали в ушах шипеньем ядовитых змей. Я ударила раскрытой ладонью по столешнице, чтобы заглушить их, но любимый голос стал лишь громче.
Всё ещё любимый…
«Ты осчастливила меня, Лиа, моя маленькая звёздочка. Рядом с тобой я чувствую себя… целым. Могущественным.»
Проклятое драконье племя.
Словно отозвавшись на мою ярость, раскрылась вдруг заколка, что стягивала причёску на затылке, и светлые пряди упали на лицо. Я вскинула голову, вновь всматриваясь в своё отражение, и подула, чтобы смахнуть их со щеки.
Две кривые линии на щеке, навсегда разделившие мою жизнь.
Никакое магическое вмешательство не могло их убрать. Целители пытались, но безуспешною, а однажды я потеряла сознания во время сеанса, и меня с трудом привели в чувства. В моём теле скопилось слишком много остаточной магии. Она проникла в меня во время взрыва и после, когда меня лечили, поили зельями, пытались залатать щеку…
Мне сказали, что стоит оставить попытки. Хотя бы на несколько месяцев, пока не стабилизируется магический фон, иначе можно сделать только хуже, и однажды я уже не проснусь.
Я бы бросила и раньше, но дядя… Он желал мне только добра и думал, что шрам перечеркнёт мою жизнь. Как он был прав, а ведь тогда я думала иначе и горячо спорила с ним, узнав, что Кассиана ко мне не пускают. Сама же я не могла встать с постели из-за слабости и истощения.