Его слова вызвали такую бурю, что я вновь не сдержалась.
— Но это неправда! Кассиан, что же ты молчишь?! Скажи! Ты уговорил меня.
— Успокойте леди Лианну, — брезгливо процедил лорд Роувен и положил ладонь на плечо сына. — Идём. Тебе не нужна магически бесталанная девица со шрамом во всю щеку.
Бросив на меня прощальный взгляд, бывший жених кивнул отцу и, развернувшись, заспешил за ним.
— Кассиан?.. — жалко пролепетала я ему в спину, ненавидя себя за слабость.
— Нас осталось мало, Лиа, — он остановился и даже улыбнулся мне. — Мы должны быть осмотрительны в выборе жены. Я не могу… не могу связать себя узами брака с магически неодарённой… да ещё и с таким урод… изъяном.
И он ушёл, даже не замедлив шага.
Как только за ними закрылась дверь, в гостиной стало невероятно шумно. Из соседней комнаты прибежали мои двоюродные сёстры. К тётушке, звеня флакончиками нюхательных солей, поспешила горничная. Дядя измерял шагами просторную гостиную, иногда подёргивая себя за волосы и ругаясь сквозь зубы.
Так получилось, что я стояла в стороне от них, одна.
Как будто разрыв помолвки не имел ко мне никакого отношения.
Или же словно я была прокажённой.
— Какой позор на наши головы, какой позор… — вздыхала тётушка, оседая на руки горничной и дочерей.
Проводив матушку к низкой софе, они уселись по бокам, сжимая её ладони.
— Завтра, нет, уже сегодня новости облетят всю столицу… люди будут шептаться, показывать пальцем, оскорблять за спиной… — причитания лились нескончаемой рекой, и больше всего мне хотелось зажать уши и выбежать прочь.
— Тебе стоило промолчать, Лиа, — дядя вдруг повернулся ко мне. — Тебе не стоило пререкаться с лордом Роувеном.
— Я не пререкалась… — начала я и прикусила язык, осознав, что теперь уже спорю с ним.
Пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться.
— Я сказала правду. Кассиан уговорил меня починить отцовский артефакт. Я сомневалась, не хотела браться…
— И не следовало! — тонким голосом перебила меня тётушка.
По её бледным щекам текли слёзы.
— Лиа, ты будущая жена и мать. Должна была отказать жениху, быть мудрее!
Я взглянула на дядю: он кивал в такт каждому слову жену.
— Но это Кассиан! — выдохнула я, потрясённая. — Это он виноват…
— А за день до свадьбы бросили тебя, — жестоко произнесла тётушка. — И ославили на всю столицу. Да ещё шрам этот… — она махнула рукой.
Губы задрожали, и я поспешно прикусила нижнюю, чтобы сдержаться. Всё внутри кричало о несправедливости, от злости сводило скулы.
Словно отзываясь на вихрь эмоций, что бушевал в груди, больно запульсировал шрам на щеке.