Толкается настолько далеко, что не остаётся сомнений: забрал он мою невинность, даже не дрогнул. Мерзавец!
Хватает за колени, тянет в стороны и раскрывает меня под собой полностью. И стонет, так ему становится хорошо. Дорвался, гадёныш.
Я ненавижу его сейчас и любуюсь невольно.
Красивое лицо искажается от похоти, в глазах то и дело вспыхивает драконий огонь. Руки дрожат от напряжения, дыхание срывается от удовольствия.
И я вдруг чувствую снова, как с каждым его толчком натягивается моя внутренняя пружина. Как сладко смыкается и расходится узкое лоно под напором истинного. Как снова внутри разгорается пламя приближающегося экстаза.
Да разве может такое быть!
— Наконец-то, Эль, ты стала моей! — сжимает Хитэм мою попку своими загребущими ручищами, толкаясь ещё быстрее.
Наваливается плечами, дышит в шею и покусывает так, что у меня просто не остаётся сил спорить с судьбой.
Я больше не думаю, только чувствую. Ловлю нарастающую волну сжигающего пламени и несусь к пропасти, в которую мы падаем вместе.
Оргазм ослепляет, горячими волнами по всему телу прокатывается. Лоно сладко и ритмично сжимается, и член Хитэма пульсирует в такт ему, выплёскивая семенную жидкость.
Хватаюсь за рассудок, но не могу зацепиться за неприглядную реальность, в которой теперь придётся жить.
Я — падшая женщина? Я не жена и прямо сейчас даже не истинная! Хитэм меня отверг.
Если я забеременею, то буду рожать и растить ребёнка одна? Мне снова придётся бежать?
— Эй, — ласково окликает меня Хитэм и смотрит с нежностью, убирает влажные волосы с моего лица. — Я счастлив.
— А я — нет! — обвиняю его и столкнуть пытаюсь с себя, но он как скала.
Даже лона моего не покинул! Чувство наполненности не исчезло, его член такой же твёрдый и большой. Продолжить развратник собирается? Ну, он ведь дракон. Может не слезть и до утра.
— Мы всё ещё не женаты! — грозно смотрю, а в глазах слёзы обиды скапливаются.
— Я же дал слово, что женюсь. И я его сдержу.
— Но я не так хотела… — шмыгаю носом и высказываю то, что на сердце камнем лежит много лет. — Я хотела по любви чтобы всё, а не потому, что тебе колбаску больше пристроить некуда!
Моргает недоумённо, словно не понимает, о чём я говорю. Так и читается немой вопрос: какую ещё колбаску?
А потом приподнимается, берёт моё лицо в ладони и заглядывает так глубоко в глаза, что меня будто засасывает в водоворот. Меркнет всё, кроме его властного взгляда и шевелящихся губ.
— Так я люблю! — шепчет потрясённо.
— Любишь? — хмурюсь растерянно.
— А ты что, не чувствуешь? — губами прижимается к моим, жарко-влажно целует и бедрами вжимается.