— Звучит как «да», — подчиняюсь нетерпеливым пальчикам, царапающим мне затылок и направляющим к другому соску.
Эль стонет громче.
Ёрзает подо мной, чуть сама не насаживается. Трётся о член, а потом напрягает колени испуганно, пытается вывернуться из моего захвата.
И смотрит так, будто одновременно и жаждет, и ненавидит меня.
— Расслабься, тогда будет не больно, — предупреждаю строго и толкаюсь в тугое, девственное лоно.
Я не понимаю, что со мной происходит! Почему я сопротивляюсь так вяло?
Мысленно кричу на себя. Строго отчитываю. Вспоминаю о предательстве Хитэма. О том, что мы всё ещё не женаты.
Но вместо этого тону в его прикосновениях и поцелуях. Подаюсь навстречу жадным ласкам, хнычу и выпрашиваю ещё.
Каждое его касание — огонь, обжигающий кожу. Каждый учащённый вздох — приказ. Каждый отчаянный стон — песнь сирены, вспарывающая вены.
Моё тело больше мне не подчиняется. Оно отвечает само по себе, отрицая разум. Горит, пылает, вибрирует от откровенных прикосновений. Льнёт к мужчине, приглашающе раскрывается.
— Не-ет, — молю из последних сил, но Хитэм разрывает мою сорочку и губами впивается в сосок. Лижет и посасывает.
Ощущения такие острые, что сознание отключается от удовольствия.
— Я уже не смогу остановиться, — рычит мой истинный, на мгновение приподнимаясь надо мной и шурша одеяниями.
Отрезвляет меня только горячее давление в промежности. Будто бархатным языком, опасным и здоровенным, туда-сюда проходится. Надавливает сладко и пугающе. Отступает и вновь прислоняется. Постукивает, а потом скользит.
Во имя Тибуты, что он творит!!!
Я догадываюсь в момент, что происходит. Но вначале всё равно себя не удерживаю.
Издаю постыдный стон и сама изгибаюсь навстречу этим порочным движениям.
Почему я не отталкиваю подлеца? Почему умоляю, чтобы Хитэм не останавливался? Откуда во мне столько ответного желания?
Как будто всё происходит не против моей воли. Как будто я сама этого хочу.
Промежность полыхает, как ад, отзывается сладкой болью на трение. Набухает, течёт и мучительно тянет.
Поверить не могу, что позволяю бывшему зайти так далеко. Не пресекаю, не вырываюсь, не борюсь.
И только когда Хитэм давит сильнее, проникая внутрь и раздвигая узкие стеночки моего девственного лона, напрягаюсь и в упор на него смотрю.
Глазами пытаюсь передать всю степень своего возмущения. Призываю к порядочности и ответственности.
— Расслабься, тогда будет не больно, — заявляет мерзавец и давит ещё сильнее.
При этом смотрит в глаза, не отводит взгляд. Следит за моей реакцией, впитывает её жадно. Каждую эмоцию читает.