Ойкаю от неожиданности.
А этот гад с улыбкой приподнимается и бровями двигает, словно шутку хорошую придумал.
— И буду любить до утра. И завтра. И после-послезавтра. И когда поженимся!
Едва не взмывшее от радости сердце камнем летит вниз.
Закипаю от возмущения в секунду. Размахиваюсь и от души заряжаю мерзавцу пощёчину.
— А ну, — ору, — слезь!
На удивление, король слушается.
Вскакиваю с кровати и оглядываюсь в поиске чего-нибудь потяжелее. Сжимаю кулаки и соплю через стиснутые зубы.
Иду к печи босая и голая, но мне сейчас всё равно. Хватаю то, что первое под руку попадается.
Картофельные и луковые очистки летят в короля.
— Я тебе покажу, как смеяться над девушкой, которую ты обесчестил!
С рычанием бросаю в него всё. Вообще всё. И вилки, и ложки, и поварёшку. И ковш с кипятком. И сковороду с недоеденным мясом.
И баночки с приправами, которые разбиваются. И наполняют комнату перечной и травяной взвесью, от которой кашлять хочется.
И нашу одежду — в надежде, что мерзавец из дома выкатится и отправится на все четыре стороны.
Я в ярости. Ослепла от обиды и праведного возмущения. Ненавижу своего бывшего, ненавижу!
— Да что на тебя нашло! — кричит король, неумолимо ко мне приближаясь и защищаясь от «снарядов» руками.
— Не подходи! — верещу и сыплю в него проклятиями, всеми, которые знаю.
Только они не срабатывают.
Свищу, и фамильяры материализуются в доме. Ёж с фырканьем бросается под кровать, сверкая розовыми лапками. Твинк с писком летит к окну и бьётся о стекло.
Они оба в панике, что снова в доме оказались, где страшная паровая система норовит всё взорвать.
А кот сонно поднимает голову и смотрит на нас, щурясь, будто мы спать ему помешали.
Предатели! Меня ведь сейчас обидели! Почему не защищают?!
Тем временем Хитэм делает последний рывок и скручивает меня в два счёта.
— Не смей! — верещу в капкане его мощных рук и дёргаюсь, пока Хитэм несёт меня в баньку.
Хватает душевую насадку, что-то переключает и мне на голову обрушивается ледяная вода.
Отфыркиваюсь и умоляю прекратить эту пытку. Но голова от слепого гнева очищается, чувствую себя просто жалкой.
Заканчивается всё моими слезами.
Какой-то провал, я прихожу в себя в горячей воде, в объятиях Хитэма.
Мы оба в ванной: он подо мной, а я лежу на его плече. Он гладит меня по волосам и спине, подрагивающей от всхлипов. От моих слёз его грудь липкая и солёная.
Мой истинный пахнет божественно. Вкус южного кипариса в сочетании с амброй и пачули дразнит ноздри и густо оседает на языке.
Он проникает в меня сквозь поры и отравляет кровь. Я больше не такая, как прежде. Я словно теперь часть Хитэма, его продолжение.