— И много у вас ещё такого рода тайн припасено, Пётр Евгеньевич? — с лёгкой укоризной воззрилась на меня глава «Оптимы».
— Порядочно, — односложно буркнул я.
— И раскрывать их вы, судя по всему, не планируете? — выгнула бровь Радецкая.
— Инесса Романовна, а вам понравится, если я начну в вашей душе копаться? — не выдержал я этих плохо замаскированных упрёков. — Нас связывают сугубо деловые отношения. Вы меня наняли, поскольку поняли, что за вами охотятся твари, к которым нужен особый подход. Мне же этот подход известен. С чего вы решили, будто имеете право копаться в моём грязном белье?
Женщина от моей отповеди поджала губы. Сперва мне показалось, что её обидела моя прямота. Однако всего через пару секунд президент корпорации вздохнула и опустила взгляд.
— Вы правы, Пётр Евгеньевич, извините, — произнесла она. — Просто мне сложно реагировать адекватно, когда подобные события происходят на расстоянии вытянутой руки от меня.
— Да ладно, чего уж, — примирительно отмахнулся я. — Сам иной раз в полнейшем аффекте пребываю.
Радецкая вдруг обошла свой стол и замерла напротив меня. Стоя рядом, я отметил, что она, оказывается, ниже меня на целую голову даже на каблуках.
— Спасибо за ваш героический поступок, — произнесла глава «Оптимы». — Вы уже дважды спасли мне жизнь. Я не привыкла ходить в должниках, и уж точно не знаю, чем за такое отплатить. Поэтому знайте, что можете обратиться ко мне по любому вопросу. Я сделаю для вас всё, что в моих силах, Пётр Евгеньевич.
Эти простые и человеческие слова благодарности звучали из уст президента могучей корпорации несколько чужеродно. И, кажется, она сама это уловила. Шея Инессы Романовны покрылась красными пятнами, а взгляд смущённо вильнул в сторону.
«Какие же вы, смертные, жалкие твари», — не преминул вставить словечко Валаккар. — «Ваша эмоциональная слабость отвратительна».
— Тогда помогите мне в этой борьбе. Один я мало что смогу, — ответил я, игнорируя реплики демона.
«Что ты такое говоришь, смертный?» – опять вклинился Валаккар. — «Ты не одинок в своём проклятии! Впусти меня, и твой жалкий разум содрогнётся от мощи, которую породит наш союз! Клянусь первозданным адом, что даже Великий Отступник Данмар преклонил бы перед нами колено! А он, между прочим…»
«Ты заткнёшься сегодня или нет?» — рыкнул я на слишком разговорчивую нечисть.
Ишь, блин, разошёлся. То слова не вытянуть из него, то трещит, как пулемёт…
Совершив волевое усилие, я сжал воображаемые границы узилища, в котором томился Валаккар. И демону пришлось умолкнуть.