— Ровно то, что я сказал, — терпеливо отвечал я. — В темноте моё тело восстанавливается и я возвращаюсь к жизни.
— Пётр Евгеньевич, как давно это у вас началось? — серьёзно поинтересовалась Инесса Романова.
— Года три, примерно.
— Уж не с той ли автокатастрофы? — продемонстрировала Радецкая поразительную осведомлённость о прошлом Бугрова-младшего.
Невольно вспомнилась больничная палата, которую я увидел, придя в сознание. Писк и шум медицинских приборов, усталые лица неприветливых врачей, крикливые санитарки и полнейшее непонимание. Что происходит? Где я? Почему живой?
У меня не было сомнений, что старший комитетский ликвидатор Макс Морозов по прозвищу Мороз погиб. Я прекрасно помнил, как Валаккар рвал на клочки мою душу, пытаясь выбраться из ловушки, в которую я его заманил. Помнил свой последний вздох. Помнил, как блуждал по разлагающимся лабиринтам Бездны. И, разумеется, я никак не мог избавиться от охватившего меня отчаянья, когда я осознал, что теперь так будет вечно .
Утешением мне служило только одно — уверенность, что я избавил свой мир от жуткой твари, истязавшей его. Проклятый высший демон, за которым человечество охотилось без малого полтора века, теперь был со мной. Я чувствовал его гнев и ярость. И они… они успокаивали меня…
— Пётр Евгеньевич, ау! Вы с нами?
Усилием воли я вернул себя в реальность и увидел Радецкую, которая махала у меня перед лицом ладонью.
— Кхм… да, пожалуй, что всё началось именно тогда, — изрёк я.
Президент «Оптимы» и Зорин многозначительно переглянулись. Ручаюсь, что они уже успели обсудить этот эпизод из моей биографии.
— А над причинами этого чуда вы не задумывались? — без тени иронии спросил начальник личной безопасности.
— Задумывался и продолжаю задумываться, — не стал увиливать я в привычной манере. — Каждый чёртов день размышляю над этим, но не нахожу ответа.
— И даже предположений нет?
— Ни малейших.
«Какой же ты лжец, смертный», – издевательски зашептала тьма, таящаяся во мне. — «Ты ведь догадываешься, почему твой бог от тебя отвернулся. Давай, признайся своим новым друзьям в том, что ты совершил. Расскажи им всё. Расскажи обо мне… »
«Заткнись, исчадие», — привычно отбросил я от себя ледяные щупальца демонической сущности.
— Так, я должна подумать, — вынесла вердикт Радецкая, усиленно массируя виски. — Всё слишком… слишком невероятно. Демоны, одержимые, а теперь ещё и это…
— Прекрасно вас понимаю, — поднялся я с кресла. — Собственно, потому и не хотел разглашать свой секрет.