Зажглись лампы, а мои спутники ещё долго косились в мою сторону. И даже когда остаточные эманации иного мира окончательно выветрились, вернув моим глазам обычный вид, моё общество их ещё некоторое время напрягало. Хотя, казалось бы, должны уже привыкнуть. Заговорить со мной Радецкая решилась только тогда, когда мы все вернулись в машину.
— Пётр, это сейчас и было то, о чём вы рассказывали?
— Ага, оно самое. Так выглядит работа с Бездной.
— Другого способа уничтожить ту тварь не существует? — поинтересовалась Инесса Романовна.
— Хрен знает, — пожал я плечами. — Может, она и так была дохлая. А может, неспешно превращалась во что-то более стрёмное. Теперь я её упокоил наверняка. Зачастую это единственный способ одолеть какую-нибудь инфернальную мразь. Помните первого носителя в изоляторе? Он же самостоятельно не сумел избавиться от одержимости. Мне пришлось самому вступать в схватку с демоном.
Президент «Оптимы» призадумалась. Зорин со своим подчинённым тоже оставались какими-то молчаливыми. Так мы проехали пару километров. А потом Радецкая вдруг заявила:
— Я думаю, вы должны попробовать.
— Что именно? — сделал я вид, будто не понял.
— Обучить других людей этому… этому… умению, — с некоторой заминкой подобрала слово глава корпорации.
Я не стал отвечать, а просто согласно прикрыл веки. Всё, что мне нужно, я уже назвал ранее. После возвращения в «Оптиму» попрошу Зорина устроить знакомство с потенциальными ликвидаторами. Мне есть, чему их научить даже без одержимого.
Инесса Романовна сегодня снова засиделась на работе допоздна. Время на часах уже близилось к полуночи, а она всё глядела в монитор, до боли напрягая усталые глаза и вчитываясь в сплошную стену мелкого текста.
Ей всё не давал покоя тот разговор с Бугровым. И то обвинение, которое он бросил в адрес одного из самых уважаемых руководителей корпорации. Личность господина Лебедовича была практически неотделима от «Оптима-фарм». За свою многолетнюю карьеру он стал автором полусотни патентов, которые по сей день приносили немалую прибыль.
Сергей Наумович начинал трудовую деятельность ещё при отце нынешней главы. Радецкий-старший сразу рассмотрел в скромном биохимике небывалый потенциал. И с годами он позволил Лебедовичу вырасти в одну из ключевых фигур компании, к мнению которой всегда прислушивалась и сама Инесса Романовна.
Нападки Петра Евгеньевича в сторону одного из столпов могущества «Оптимы» воспринимались президентом корпорации как личный упрёк. Поэтому глава решила самостоятельно разобраться в истории с иммурастином. Этот препарат разрабатывался как иммуносупрессор нового поколения для пациентов с аутоиммунными воспалительными процессами.