Я его понимаю, сам поначалу пользовался подобными приемами. Он напялил на себя дорогой костюм, явно от кого-то из корифеев моды, и, нужно отдать должное, сидела одежда на мафиози совсем не как седло на корове. Впрочем, было видно, что привычку носить дорогие костюмы хозяин роскошного кабинета все еще не выработал. Да и вряд ли это у него получится. К такому нужно привыкать с детства. Я, к примеру, все еще тушуюсь, надевая официальную тройку и тем более фрак, будь он неладен!
— Присаживайтесь, господа, — чуть хрипловатым, словно надтреснутым голосом предложил Георгий и барственным жестом отпустил охранников.
Поведение клиента удивляло меня все больше и больше — и бойцов удалил, и, что самое главное, не приказал нас обыскать. А ведь у Косаря наверняка имелся револьвер, не говоря уже о моей волшебной палочке. Что касается цели нашего визита, то я сразу ощутил, что энергия творения, которая исходит от имеющихся в кабинете предметов, не превышает уровня недорогих поделок. Ни в одном из представленных здесь произведений искусства просто не могла зародиться энергетическая сущность, тем более настолько сильная, чтобы влиять на поведение людей. Да и сам авторитет не выглядел тем, кто находится под ментальным контролем. В этом плане опыт у меня достаточно богатый. Значит, Жора Тагильский изменился сам. В принципе, на этом можно было бы и закончить, но не скажешь же, едва присев на явно антикварный стул, что, мол, все, дядя Жора, мы тебя проверили, ты почти нормальный, так что пойдем подобру-поздорову.
Хорошо хоть Косарь сам начал говорить. Что касается Тагильского, то даже слушая речь Сани, он продолжал смотреть на меня. И от его пристального взгляда мне стало даже как-то неуютно, но при этом я не чувствовал выброса энергии разрушения. Скорее всего, он не имел желания грохнуть меня ни сейчас, ни после разговора.
Благодаря зачаткам эмпатии удалось ощутить лишь то, что моя персона вызывает в нем нешуточное любопытство.
— Георгий Георгиевич, позвольте представить вам Назария Аристарховича — одного из лучших оценщиков Женевы. — Косарь говорил нарочито неспешно, явно старательно вытравливая из своей речи любой намек на феню.
— Я знаю, кого ты привел, Косарь, — тоже стараясь говорить интеллигентно, но не сказать, чтобы с большим успехом, довольно резко отреагировал клиент. — Удивительно, что у тебя это получилось.
Вот тут стало интересно и мне, что отразилось на моем лице легким поднятием бровей. Тагильский не стал наводить тень на плетень и сразу же выдвинул претензию:
— Один из моих людей пытался привлечь вас для оценки некоторых вещей, и вы отказали ему в грубой форме.