— Говоришь, молил о здравии? О встрече? О чем еще, Жень? – саркастичная язвительность едва прикрывала растерянность Алекса.
— О смирении принять волю Господа. О силе пройти уготованный путь. О милости ангела-хранителя, поддерживающего чад Божьих… — речь отца Евфимия окутывала теплым облаком, но Шувалов передернулся, как от холода, вырвал ладонь из Аниных рук.
— Смирение, сила, ангелы?! Хватит с меня словоблудия! Оно не способно ничего изменить. – Мужчина резко развернулся и выскочил прочь, едва не задев матушку с ребенком.
Священник молча перекрестил его вслед.
Анна вышла на яркое солнце, где темная, одинокая фигура Шувалова выглядела потерянной и чужой на фоне умиротворяющего пейзажа. Орлова просто встала рядом, не прикасаясь и ничего не говоря. Интуиция подсказывала, что она уже сделала все, что могла и последние шаги Александр должен пройти сам. Только в его власти оставался финальный выбор: свет или тьма, прощение или месть. Ненависть или любовь.
— Он молился за меня, — с нескрываемой горечью, наконец, произнес Алекс. — У него жена. Дети. Он отпустил свой страх. Слабак – Женька нашел силы жить дальше, а я…
Шувалов повернулся к девушке. Впервые со дня их знакомства взгляд мужчины был не властным или надменным. Из него исчезла холодная насмешка и эгоистичная неприязнь. Генеральный директор крупного холдинга, великий и ужасный «темный лорд» смотрел растерянно. Как будто фундамент, на котором держалась его жизнь, рухнул, и он не знал, что делать с образовавшейся пустотой.
— А ведь всего его молитвы сбылись, — сказал Алекс тихо, касаясь ладонью Аниной щеки. Светлые волосы девушки золотым ореолом обрамляли девичье лицо, а устремленные на него глаза спорили синевой с ладожскими водами. Если бы не она, Шувалов никогда бы не встретился лицом к лицу с последним из четырех. Но не это было главное – в хрупкой девичьей оболочке сияла душа, сумевшая не только осветить, но и развеять мрак, разделить боль, заменив ее сонмом других чувств. Признание рвалось наружу, подрагивало на кончиках пальцем, гладящих тонкую кожу.
— Я не знаю никого сильнее тебя, моя княгиня. Мой…
Он не успел сказать «ангел» — девичьи руки уже обвили в ответ, а губы накрыли поцелуем, бесконечным в своей доброте и глубине принятия – всей боли и любви, всей тьмы и света, из которых соткан человек.
— Пойдем обратно, — сказал Алекс, когда потребность дыхания вынудила их оторваться друг от друга. — Надо поставить свечи. За здравие и за упокой.
Рука об руку они вернулись в храм. Отец Евфимий молился один, но кивнул, не прерываясь, со спокойным пониманием. Из свечного ящика Александр взял три свечи: Яна, родители и Лидия Шувалова. Анна отошла в сторону, оставляя мужчину наедине с ушедшими во тьму. Девушка выбрала только одну – наверно самую толстую из всех, которая будет гореть долго-долго. Закрыла глаза, неумело подбирая слова обращения к высшей силе, загадывая желание и прося о милости. Солнечные лучи коснулись ее лица, согревая, и сердце в груди наполнилось ответным теплом. Даже не открывая глаз, она почувствовала, что Алекс уже рядом. Оттого не удивилась, когда ладонь мужчина накрыла ее, направляя и зажигая огонек фитиля.