Они не молились, просто стояли, смотря, как стекает воск и колеблется пламя, в котором корчатся и сгорают демоны прошлого, а в близости сплетенных рук зарождается будущее.
23. Закат и рассвет
Они сняли коттедж тут же неподалеку на каменистом берегу Ладоги. Маленькая комната с печкой-буржуйкой и широкой кроватью, да остекленная веранда с видом на озерную гладь.
— Жутко устал с дороги, — только и сказал Алекс, переступив порог и коротко поцеловав Аню в висок. Не раздеваясь, скинув ботинки и пиджак, он рухнул поверх покрывала, чтобы через минуту уже уснуть, раскинувшись звездой. Девушка не мешала – заварила чай, достала блокнот, дорожный акварельный набор и села у окна, изредка бросая взгляды на мерно посапывающего мужчину. Во сне лицо Александра разгладилось, размеренное спокойное дыхание вздымало грудь, и вся расслабленная поза словно говорила – погоня длиной в четверть века наконец-то закончилась.
Алекс проснулся, когда солнце скрылось за лесом, а девушка выставила на стол угощения от матушки. Старшая дочь отца Евфимия перед отъездом принесла им корзинку с еще теплыми пирогами, ягодным компотом и яблочной пастилой. Не зная, как отблагодарить, Аня подарила девчушке новый скетчбук и набор цветных ручек, которые купила в дорогу, но вчерашний день располагал к черно-белой графике. Ребенок принял простенькие дары как дорогие сокровища и, прижав к груди, убежал хвастаться другим деревенским. Орлова улыбнулась: интересно, как отреагирует священник, обнаружив в ящике для пожертвований дар от Шувалова? В том, что Александр не поскупился, она была уверена.
Они сидели на веранде, где мотыльки бились в матовое стекло включенной лампы. Было так тихо, что шелест крыльев и шепот волн сливались с пением птиц в мелодию лета, а любые слова казались лишними. Алекс молчал, потягивая горячий чай и глядя в глубокие дали прошлого или самого себя. Аня не лезла с вопросами, просто рисовала, устроившись рядом, пытаясь ухватить неуловимое — дух этого места, где боль осталась в прошлом, а будущее было чистым, как лист бумаги. В альбоме рождался пейзаж — суровое, величественное озеро с бараньими лбами скал и небом, отраженным в бесконечной глубине.
— Можно? — вдруг попросил Алекс, заглянув в рисунок. Аня, удивленная, протянула ему кисть. Он обмакнул в краску, подумал секунду, и уверенным, легким движением вывел в углу картины над темной скалой, летящую чайку. Одна линия, два изгиба — распахнутые крылья, устремленные ввысь — светлый дух, символ освобождения, оторвавшийся от земной боли.
Соприкасаясь рукавами, мужчина и девушка смотрели на законченную работу. Чайка парила над их общим прошлым, унося с собой все тяжести и невзгоды.