Услышав шаги, священник обернулся. Аня замерла на пороге, разглядывая те самые черты, которые угадало ее художественное чутье, и достроила нейросеть – обычные, невыразительные, если бы не глаза – на довольно молодом лице они выделялись печалью жизненного опыта, светясь тем особым знанием, что бывает у людей, прошедших через тяжесть потерь и нашедших силы жить дальше.
— Мир вашему дому, — тихо сказала девушка, не зная, с чего начать.
— Во благое время пришли, — он ответил также тихо и ровно. — Что привело вас в храм Божий, сестра?
Только сейчас Аня поняла, что в джинсах и толстовке, с непокрытой головой она, мягко говоря, не походила на прихожанку и верующую. Уж скорее туристка, случайно заглянувшая в деревню в поисках старинной архитектуры. Девушка подошла ближе, а сердце в висках стучало громче шагов по протертому деревянному полу. Все заготовленные слова разом вылетели из головы.
— Меня зовут Анна. Я ищу одного человека. Много лет назад он был воспитанником детского дома… — Она сделала паузу, глядя в глаза священника, чьи цвет и глубина спорили с водами Ладоги. — Кажется, его звали Евгений Ефимов.
Отец Евфимий не вздрогнул, не изменился в лице, лишь согласно покачал головой, словно ожидал этого вопроса всю жизнь.
— Я давно не слышал это имя. Оно осталось в мирском прошлом, — мужчина печально улыбнулся.
— Вас послал сюда Александр Шувалов?
— Нет. Я пришла сама.
Священник кивнул, принимая ответ, как единственно возможное объяснение. Помолчал, приложив ладонь к висящему на груди кресту.
— Каждый день я читаю покаянную молитву, — когда отец Евфимий снова заговорил, голос его звучал глухо, точно обращенный вглубь времени, к тому мальчику, которым он был когда-то. — И каждый день я молюсь о здравии Александра. О том, чтобы Господь даровал покой его душе, чтобы исцелил раны. И простил мой детский грех. Каждый день я прошу у Господа прощения за свой страх и боль, что причинил. Я был мал и слаб, и ужас ослепил меня. Я боялся, что стану следующим. Боялся боли…
— О здравии?! — под сводами церкви разнесся знакомый голос, от которого Анна вздрогнула и обернулась. В проеме, залитый ярким солнечным светом, тяжело дыша, стоял Александр Шувалов. И выглядел он так, словно бежал всю дорогу от аэропорта до карельской деревни.
— Да лучше б мы все впятером сдохли в той котельной!
Аню передернуло. Картина из прошлого Алекса ожила перед глазами. Испуганные мальчики – один в путах, другой, держащий веревку, и монстр, наслаждающийся их ужасом. А двое других? Как знать, быть может, и они – не палачи, а жертвы собственной слабости и малодушия?