Увидев мать, он поднял голову и сразу всё понял. Её красные глаза, её осунувшееся лицо. Напряжение между родителями чувствовалось даже в отсутствие в доме отца. Оно висело в воздухе, тяжёлое, как перед грозой.
— Мам, а правда, что вы с папой разводитесь?
Лена замерла у плиты. Рука с поварёшкой зависла в воздухе.
— Что? С чего ты взял?
— А у Сашки из параллельного класса родители развелись. Он говорит, они сначала тоже странно себя вели. Прям как вы вчера.
Лена медленно повернулась, подошла к сыну, присела на корточки, заглянула в глаза.
— Паш, послушай. Мы с папой не разводимся. Мы… у нас просто сложный период. Но это не твоя забота. Мы сами разберёмся. Ты понял?
Паша кивнул, но в глазах осталось сомнение. Дети всё чувствуют. Их не обманешь улыбками и лживыми словами.
— А блинчики будут? — спросил он, чтобы сменить тему.
— Будут, — Лена встала, вернулась к плите. — С шоколадом и с бананом. Как ты любишь.
Пока жарились блинчики, она прокручивала в голове вчерашнее: слова Марка, свои слёзы, блокнот под подушкой. Надо показать ему правила сегодня. Сейчас. Не откладывать. Потому что если отложить, она снова расклеится, снова будет плакать, и он решит, что победил. Что она согласна на любой его сценарий.
Нет. Она покажет, что готова играть. Но по своим правилам.
В прихожей щёлкнул замок. Лена вздрогнула. Паша мгновенно оторвался от рисунка.
— Папа пришёл! — закричал он и побежал встречать.
Лена выключила плиту, вытерла руки о фартук. Сердце колотилось где-то в горле. Она глубоко вздохнула и вышла в коридор.
Марк стоял с пакетом из супермаркета. Помятый, небритый, пахнущий улицей, кофе и перегаром. Увидел Лену и в его глазах мелькнуло что-то похожее на вину.
— Привет, — сказал осторожно. — Я продукты купил. Подумал, дома ничего нет.
— Есть, — ответила Лена ровно. — Я вчера всё купила. К ризотто.
Марк поморщился, будто от удара. Паша переводил взгляд с отца на мать, чувствуя напряжение.
— Пап, а ты будешь блинчики? — спросил он, пытаясь разрядить обстановку.
— Конечно, — Марк потрепал сына по голове. — Иди мой руки, я сейчас.
Паша убежал. Они остались вдвоём в прихожей. Тишина повисла тяжёлая, как бетонная плита.
— Лен… — начал Марк.
— Не сейчас, — перебила его Лена. — Сначала завтрак. И при сыне никаких разговоров.
Марк кивнул. Прошёл на кухню, поставил пакет на стол. Лена вернулась к плите. Дальше полчаса они жили в режиме «как обычно»: блинчики, шоколад, Паша рассказывал про динозавров. Марк делал вид, что слушает. Лена делала вид, что улыбается.
И только когда Паша ушёл в свою комнату собирать лего, они остались на кухне вдвоём.