Прежде чем я успела что-то сказать, на моих плечах оказалась тяжелая, согретая его теплом ткань пиджака. Тяжелый, насквозь пропитанный запахом — не просто парфюма, а власти, уверенности, чего-то такого, что моментально создавало вокруг невидимый, но непроницаемый барьер. Я утонула в этом аромате, сделав глубокий, почти инстинктивный вдох. Он пах безопасностью и чем-то запретно-притягательным.
— Спасибо, — прошептала я, и мой голос прозвучал хрипло и с непривычной робостью.
И увидела, как уголки его губ тронула едва заметная, но невероятно теплая тень улыбки. Она не согрела его холодные глаза, но на мгновение сделала их… заинтересованными. Этого было достаточно, чтобы сердце, и без того выпрыгивающее из груди, замерло на секунду, а потом забилось с новой, уже совсем не от страха, силой.
Я никогда не была заинтересована в мужчинах постарше. У меня не было травмы из детства, из-за которой мне хотелось бы найти такого парня, который мне бы мог заменить отца. В этом не было необходимости, но в этом мужчине было что-то неуловимо притягательное. Но притяжение, которое я ощутила к Льву Аркадьевичу, было иным.
Что самое удивительное, я не чувствовала рядом со Львом и толики страха, у меня была внутренняя уверенность, что рядом с ним мне никто не причинит никакого вреда. Это ощущение было новым, головокружительным и… пьяняще-будоражащим.
— Куда тебя отвезти, малышка? — его голос, низкий, с той самой хрипотцой, что проникала прямо под кожу, вернул меня к реальности.
Я замерла.
Глупая, отчаянная мысль:
«— Только не прощайся, дай мне еще хоть минуту этой иллюзии безопасности», — промелькнула и утонула в потоке здравого смысла.
Мне отчаянно хотелось продлить эти мгновения, но мы были незнакомы. Признаться в этом значило перейти некую невидимую грань.
Мы оба молчали, на заднем фоне была слышна музыка, но никто из нас на это не обращал внимания. Мужчина стоял рядом, тепло его пиджака согревало меня.
«— Что же мне сказать, чтобы остаться с ним еще хотя бы на несколько минут?» — на грани отчаяния думала я.
Ведь если так уйти, мы можем больше не встретиться…
— Лев Аркадьевич… — голос мой прозвучал тише, чем я хотела, вырываясь почти шепотом. Я собралась с духом. — Как я могу вас отблагодарить?
Вопрос повис в воздухе, наивный и в то же время полный скрытого смысла, который я сама до конца не осознавала.
Это была единственная возможность продолжить этот разговор, по крайней мере, мне так казалось…
На сей раз его улыбка была чуть заметнее, чуть определеннее. Он не ответил сразу. Вместо этого он позволил своему взгляду — тому самому пронизывающему и аналитическому — медленно, детально скользнуть по моему лицу, будто считывая не только слова, но и каждую спрятанную за ними мысль, каждый страх и каждое желание. И в этой паузе, в этом молчаливом изучении, было больше смысла, чем в любых словах.