Никогда бы не подумала, что в таком элитном заведении может быть настолько опасно.
— Ты такая красивая! Я тебя ещё заметил в зале, когда ты смотрела на меня…соблазнительно двигаясь на танцполе, — говорил он с каким-то маниакальным блеском в глазах, чем вызывал у меня ещё больший страх.
Во рту пересохло. Мозг отчаянно сигнализировал: «Кричи! Дерись!», но тело парализовал животный страх.
В горле появился комок, который не позволял мне произнести хоть какое-то слово, вместо этого у меня изо рта вырывались бессвязные звуки.
Я была по-настоящему напугана, но «собеседник» этого не замечал, увлеченный своим действом.
— Я видел, как ты на меня смотрела, малышка… — его пальцы, жирные и цепкие, впились в мой бок.
— Играешь в недотрогу? Я люблю, когда играют.
— Ну, признайся же, малышка… ты этого хочешь…
Сердце бешено бьётся от страха в груди. Мужские пальцы, похожие на сосиски, жадно путешествуют по моему телу. Прикосновения настолько грубые, что я уверена, что завтра на моей коже появятся кровоподтёки…на месте касаний…
Я не испытываю даже капли удовольствия от этих «ласк», мне хочется оказаться подальше от этого места, насколько это возможно.
Впервые согласилась поехать с одногруппниками в этот пафосный клуб. И вот теперь горько пожалела об этом.
Стойкий перегар, которым дышал на меня мужчина, ударил в ноздри, вызывая рвотный спазм. Я изо всех сил упёрлась ладонями в его массивную грудь, но это словно пытаться сдвинуть стену. Мы находимся с ним в разных весовых категориях.
По спине, меж лопаток, холодной змейкой скользнул липкий пот. Я ощутила, как он с мерзкой, уверенной настойчивостью трётся об меня своим «достоинством». Да, я не девственница в свои двадцать лет, но это не значит, что я сплю с каждым ублюдком, который прижмёт меня около туалета.
Я снова отчаянно дёрнулась, но его захват лишь стал крепче.
Как назло, никого в коридоре, кроме нас двоих, не было. Где-то в отдалении по-прежнему слышались басы музыки.
Я всего лишь собиралась уйти, когда он подкараулил меня, этот самоуверенный «мачо», чей взгляд я старательно игнорировала в зале.
Уже тогда, в главном зале, его взгляд вызвал у меня смутную тревогу. Он был каким-то липким, ненароком задерживаясь на мне дольше положенного, и от этого по коже пробегали ледяные мурашки. Возникло иррациональное, но непреодолимое желание отвернуться, отступить в тень, скрыться от этого нездорового, навязанного интереса.
Я вздрогнула, ощутив, как толстые, влажные пальцы начали медленно, с отвратительным удовольствием задирать подол моего платья. Из горла вырвался сдавленный стон. Я чувствовала себя в ловушке, в клетке, и слёзы бессилия уже застилали глаза.