Получаю бумажку и долго вглядываюсь в буквы.
— Зачем тебе все это, миленькая? — влезает братец. — Ты же тут ни слова не понимаешь. Все эти юридические термины…
— Я просто хочу знать, за что отец со мной так! — выдаю именно ту версию, которая всех устроит, сама же продолжаю читать.
Ха! Так и знала! В завещании есть маленькая приписочка. Все наследство я могу получить, если год проживу в том домике, среди пустошей, и докажу, что способна на взрослые поступки и решения. Видимо, у папы с дочкой были разногласия накануне его кончины. Возможно, девчонка вела себя не так, как положено наследнице рода. А, может, папаше так казалось. Теперь уже неважно. Главное — мне нужно год продержаться в тех пустошах, не помереть от нужды и тогда через двенадцать месяцев я смогу вернуть все наследство! Чудненько! Так что, братец, не сильно распаковывай чемоданы, я вернусь!
— Благодарю, что дали мне ознакомиться с последней волей папеньки, — говорю, складывая завещание отца и намереваясь оставить его у себя, на всякий случай, но не тут-то было.
— Верните документ, пожалуйста, — поверенный тут же протягивает руку. — Вы не имеете на него никакого права. Основной наследник — ваш брат, у него же и будет храниться завещание.
— Я и не собиралась его брать, зачем мне это? Не думаю, что вы или мой брат планируете обмануть невинную девушку, обобрав меня до нитки, так ведь?
— Нет, конечно! — отвечают мерзавцы дружным дуэтом, прямо преисполненные праведного негодования.
Ну-ну. Еще посмотрим, кто кого.
— Дорогой брат, ты дашь мне неделю, чтобы собрать вещи? — спрашиваю у павлина.
— Я вообще не хотел бы, чтобы ты куда-либо уезжала, — отвечает разряженный щеголь.
— Господин поверенный, у вас все? Тогда будьте добры, оставьте нас с братом наедине, нам нужно о многом поговорить.
Усач разочарованно кивает, собирает свои папки. Я внимательно, но исподтишка слежу, куда он положит отцовское завещание. Ага. Оставляет на столе, ставит сверху чернильницу, церемонно кивает и уходит.
— Так о чем ты хотела поговорить? — интересуется братец, тут же усевшись на место, которое не так давно занимал поверенный, а ранее, скорее всего, отец.
— О наших с тобой отношениях, — подхожу к нему, слегка присаживаюсь на краешек стола.
— Решила сменить гнев на милость? — кривится сводный брат. — Столько лет крутила носом, а теперь…
— А теперь я поняла, что была неправа. Можем ли мы как-то исправить недопонимание, возникшее между нами? — сдвигаюсь чуть вбок, поближе к бумагам на столе, при этом не свожу глаз с самодовольной физиономии братца-кролика.