— У вас… у нас разве есть ведьмы? — спешно исправляюсь, надеясь, что экономка не обратила внимания на начало фразы.
— А как же, госпожа! — глаза Фриды загораются фанатичным огнем. — Это уродливые старухи, которые превращаются в красивых молодых девушек и пьют кровь младенцев, чтобы не стареть. Соблазняют мужчин, пьют их энергию…
— Что они все не напьются? — шучу, но увидев ошарашенный взгляд экономки, замолкаю. — Просто странно как-то.
— Да потому что им много надо, чтобы не стареть! А еще они порчи наводят, урожай портят. Жуть какие мерзкие твари эти ведьмы! Хорошо, что у нас есть инквизиция! Уж они-то могут защитить мирных жителей!
О, да. Помню, как у нас в средние века инквизиция «защищала мирных». Сколько женщин тогда замучили и казнили просто так. Но я молчу, и так слишком много болтаю. Киваю с умным видом и поддакиваю в нужных местах.
— Готово, — сообщает Фрида.
Придирчиво рассматриваю себя в зеркале. Ну что сказать? Желтый цвет платья — явно не мое. Кожа теперь приобрела оливковый оттенок, а синяки под глазами стали похожи на фингалы от драки, а не темные пятна недосыпа. Одна радость — волосы красиво уложены, туговато, правда, но красиво. Ворот под самое горло, едва не душит, рукава длинные. В общем, ни одного лишнего сантиметра не проглядывает. Экономка пытается натянуть на меня еще и шляпку, но тут я уже противлюсь.
— Нет уж, это оставь. И так голова болит! — Кидаю головной убор на постель. — Раз я уже готова, проводи меня к поверенному, будь добра.
— Конечно, госпожа, — экономка кивает и помогает мне в моем платье-дирижабле вылезти в коридор.
Пока мы идем, я осматриваюсь. Дом явно знавал лучшие времена. Пыльно, грязно, местами потерты ковры на полах, занавески висят унылыми тряпочками. Мы спускаемся по лестнице и останавливаемся возле двери. Фрида поднимает руку, чтобы постучать. Но я опережаю ее и распахиваю дверь. В конце концов, я у себя дома, с чего это мне стучать?
В комнате находятся двое мужчин. Один постарше — с седоватыми жидкими усами и козлиной бородкой. Второй — молодой, наглый, щеголевато и излишне ярко одетый. Одни только малиновые брюки чего стоят. Про канареечно-желтый жилет лучше помолчу. И вот эти два джентльмена спешно отходят друг от друга, когда я без стука заваливаюсь в комнату. Интересненько. О чем это они там шептались, пока я не слышала? Не нравится мне все это.
— Леди Алекса, — усатый церемонно кланяется, я в ответ делаю что-то типа полуприседа, виденного в одном из исторических фильмов, там он назывался книксен.
— Сестричка, — «братец» ломится в мою сторону, как стадо буйволов — быстро и неумолимо.