— Что за дикий вопрос? — старательно выговариваю буквы. — Конечно, нет!
С превеликим трудом, но мне удается принять вертикальное положение, чтобы тут же чуть не упасть, потому что стою как раз напротив зеркала и… отражаюсь в нем совсем не я!
— Кто это? — спрашиваю у женщины в чепце, глаза которой, кажется, сейчас выпадут на щеки.
— Госпожа? Это же вы… вы себя не узнаете⁇
Хорошенький вопрос. Конечно, не узнаю. В зеркале отражается забитого вида девушка, лет двадцати пяти, может, чуть старше. Рыжие волосы торчат во все стороны, кожа бледная, почти синюшная, огромные синяки под глазами. Жуть, короче. И ничего общего со мной — спортивного вида крашеной блондинкой за пятьдесят.
Опустив взгляд вниз, замечаю торчащие из-под мятого платья тонкие щиколотки и бледные ступни. И бутылку. Пустую. Из-под вина, или вроде того. Блин! Таки пила девчонка. Интересно, что за жизнь у нее такая, если она в столь юном возрасте так закладывает?
Подхожу к зеркалу и что-то там поправляю, ногой отпихивая бутылку под кровать. И одновременно разговаривая, чтобы дамочка, разбудившая меня, не услышала звон стекла.
— Так кто вы говорите меня ждет?
— Поверенный. Ваш батюшка скончался неделю как. Сегодня будут оглашать его последнюю волю. В связи с этим, вы и ваш сводный брат обязаны присутствовать.
— Сводный брат? — уточняю зачем-то, хотя мне вообще не интересно. Меня больше волнует факт того, что я в чужом теле и в каком-то странном доме. Да и женщина в чепце напрягает. Я таких прежде только в музеях на картинах и видела.
— Да, господин Алесандро. Сын вашей мачехи, умершей год назад. Бедный господин барон, так и не оправился после смерти любимой жены. Его вы тоже не помните?
Вроде спрашивает с сочувствием, но что-то мне мало верится в ее добрый тон.
— Что за странные вопросы у вас?
Кстати, кто эта дамочка? Служанка? Экономка? Няня?
— Так ведь я переживаю. Сиротой вы остались, замуж так и не вышли. Если господин Алесандро не возьмет над вами опеку, то вы останетесь совсем одна и тогда только…
— Только что? — спрашиваю с интересом.
— В служанки, гувернантки… в приживалки, пусть меня боги простят, — с ужасом округлив глаза сообщает дамочка.
— Ясно. Пока страдать рано, сейчас бы завещание послушать. Веди, где у нас сидит этот поверенный?
— Ой, госпожа! — дамочка испуганно обнимает ладонями объемные щеки. — Куда же вы в таком виде?
— А что не так? Ну да, помята слегка, так ведь папенька умер, расстроилась…
— Вы же в ночной рубашке!
Блин!
— Хорошо, сейчас переоденусь.
Мелкими шажочками дотягиваю свое алкоголическое тельце до гардероба, открываю его и офигеваю. А это еще что⁈