— Ничего, сестра. Все в порядке. У поверенного есть еще один экземпляр завещания, не беда.
— Ох, какое счастье это слышать, — говорю, почти не скрывая сарказм. — Раз все в порядке, я пришлю кого-нибудь, чтобы тут убрали…
— Не надо. Я сам об этом позабочусь. А ты ступай, отдохни, — и смотрит на меня так, словно готов придушить собственными наманикюренными ручками.
— Благодарю, брат, — сладенько улыбаюсь, сжимая в кармане раздобытое завещание. Ну а что? С волками жить — по-волчьи выть, — еще одна любимая поговорка моего папочки, актуальная, как никогда.
В комнату захожу решительным шагом и немного сбиваюсь, застав экономку, копошащуюся в моем комоде.
— Кхе-кхе, — демонстративно откашливаюсь. — Я не помешаю? — спрашиваю с изрядной долей язвительности.
— Ой. Нет, что вы! Я смотрела, может, вам починить белье нужно, — женщина быстро закрывает ящик, едва не прищемив себе пальцы и отходит к двери.
— И как? Нашла нужное?
— Нет. Все целое.
— Тогда не смею задерживать. Увидимся завтра утром. Доброй ночи.
— Как? Вы к ужину не спуститесь? Господин Алесандро хотел…
— Я приболела, будет лучше, если я отлежусь немного. Буду благодарна, если принесешь мне сюда чай и несколько бутербродов.
— Да, конечно, госпожа. Я пришлю служанку.
Просто киваю, дожидаясь, пока экономка выйдет. Потом закрываю дверь изнутри и выдыхаю. Итак. Что мы имеем? Старую деву, в теле которой я сейчас. Братца-засранца. И странного папаню, мир его праху. Вроде бы, Алекса с отцом были в нормальных отношениях, но то, что вытворил родитель нормой никак не назвать. Хотя… возможно, таким образом он проявляет заботу о дочурке, сподвигает ее на самостоятельную жизнь?
Ладно, с этим разберемся позже. А сейчас главный вопрос. Что искала экономка? Если бы я была забитой, склонной запивать свое горе девчонкой, куда бы я спрятала важные вещи⁇ Осматриваю спальню несколько раз. Гардеробная, комод, зеркало во весь рост, большая кровать под балдахином или пологом, или как оно тут называется?
В глаза настойчиво лезут коробки на самых нижних полках гардеробной. Подхожу, сажусь на пол и методично выгребаю все. Старая обувь, одежда, наверное, вышедшая из моды. Маленькое по размеру белье. И в одной из коробок, под дырявыми сапожками, несколько писем и тетрадь. Сердце замирает. Оно!
Нетерпеливо развязываю веревку на письмах. Два из них от отца Алексы. И еще три от какого-то господина Руфуса. О-о-очень интересно. Быстро пробегаю глазами сначала отцовские послания. Тут все просто. Он увещевает дочь, уговаривает не спешить, не горячиться и подумать еще раз. Лорду не нравился Руфус, он отказал ему в руке Алексы и та на него всерьез обиделась. Он считает брак дочери барона и сына простого мещанина мезальянсом, сомневается в подлинности чувств женишка. Отец пытается увещевать дочь, но, преуспевает ли в этом — не ясно.