Полицейские шлемы прекрасно защищали головы от нападения мерзких тварей, к которым Платон испытывал чувство глубокой ненависти. Он еще никого в жизни так не ненавидел, как этих летающих созданий с человеческими головами. Вдобавок, детеныши присоединились к родителям, и теперь всем семейством пытались остановить ребят.
Но Васко, ловко увернувшись от одного из змеев, уже вскочил на помост, оказавшись прямо рядом с Милой. Обрез он отбросил сразу же после выстрела, меч вытащить не успел, зато кинжал, висевший на поясе, оказался как раз под рукой.
Он сходу полоснул старуху по тыльной стороне запястья. Морозова вскрикнула и отдернула руку, отпустив девочку. Мила шарахнулась от нее в сторону, укрывшись за спиной Синицына.
— Опять ты? Я тебя помню!
Морозова слизнула кровь с руки, и рана мгновенно затянулась, будто ее и не было. Васко удивленно дернул головой — такого он не ожидал.
Собственная кровь придала старухе новых сил. Она хлопнула в ладоши, а у Васко сжалось все внутри. Будто какой-то гигант схватил его и сжал в кулаке. Он захрипел и упал на одно колено. Мила пыталась оттащить его назад, но сил ей не хватало, а Синицын сейчас не мог даже дышать, тем более двигаться.
Людмила стащила с его головы шлем, но легче дышать не стало. Он умирал и чувствовал, что долго не протянет.
Платон видел происходящее краем глаза, но помочь ничем не мог. Его атаковали лютозмеи. Он яростно отмахивался мечом, так ни в кого и не попав, зато держал змеев на некотором расстоянии. Но и прийти на помощь другу не успевал.
Синицына спасла Ксю. Она ловким ударом кулака сбила наземь малыша-змея, отступила на два шага влево, попав в зону прицельной стрельбы, и спустила оба курка обреза. Только вот целила она не в Морозову, не в лютозмеев и даже не в прочих посетителей неудавшейся церемонии. Выстрелы пришлись прямиком в постамент, который от удара пошатнулся. Этого хватило, чтобы оба блюда упали с крохотной подставки на пол. Маленькие горошины весело разлетелись в стороны.
Вот тогда старуха завизжала. И было в ее голосе столько ненависти и злобы, что все в зале замерли на пару мгновений.
Невидимый захват отпустил горло Васко, он вновь задышал, быстро и жадно, и никак не мог надышаться.
— Вы все покойники!
Ребята, воспользовавшись передышкой, сгрудились рядом, все четверо, готовые драться до последнего.
— Я так не думаю, — раздался чистый и спокойный женский голос.
Платон сразу его узнал, но впервые не поверил своим ушам. Этот голос… Парень обернулся. В проходе, из которого они сами недавно выскочили, стояли несколько человек. Две девушки и пятеро мужчин.