Шестнадцать пар мальчишеских и девичьих глаз уставились на вошедших. А учительница, стоявшая спиной к двери, продолжала что-то писать на доске.
Шондин негромко покашлял, привлекая ее внимание. Учительница повернулась и поправила очки на носу. Директор сделал то же самое и торжественно произнес:
— Елена Петровна, класс, позвольте вам представить: Платон Ермаков, наш новый ученик.
— Плутон? — раздался чей-то насмешливый голос чуть сбоку. Класс дружно засмеялся, и Платон понял, что от этой клички ему уже не избавиться. Впрочем, он не расстроился. В каждой школе ему давали прозвища, и Плутон звучало еще не самым худшим образом.
Тем не менее он сердито повернулся к шутнику и увидел все того же эстета — любителя мороженого в минус тридцать три, — который сидел на задней парте в гордом одиночестве и скалил зубы.
Теперь Платон смог рассмотреть его вблизи. Длинный, высокий, худой, с коротким ежиком светлых волос, он откровенно смеялся над новичком. А Платон очень не любил, когда над ним смеются.
— Так, Синицын, помолчи! — Шондин, как оказалось, помнил фамилию каждого из многочисленных учеников.
— Да, Василий, помолчи-ка! — поддакнула Елена Петровна. — А ты, Платон, садись вон за тот стол, — она указала на единственное свободное место, не считая соседнего с Синицыным, рядом с удивительно красивой девочкой с темными, длинными волосами и пронзительными карими глазами. — Думаю, Людмила не будет возражать?
Девочка покачала головой и чуть сдвинула учебники и толстую тетрадь, освобождая для Платона место на столе.
— Платон только недавно переехал в наш город. Покажем же ему, что в Раздольске живут добрые и дружелюбные люди. Садись, Ермаков.
— Конечно, Алексей Михайлович, — закивала учительница. — Ему у нас понравится!
— Вот и славно, оставлю вас, занимайтесь.
Шондин покинул класс, беззвучно прикрыв за собой дверь.
— Говорят, Плутон — карликовая планета! — тут же раздался голос Василия. — Карлик Плутон!
Класс вновь обидно засмеялся, а Платон лишь тяжело вздохнул, отметив про себя, что его соседка Людмила не смеялась вместе с остальными.
И вообще, с Василием он был не согласен. Астрономию Платон любил и считал, что, несмотря на нововведения, Плутон — это нормальная планета, а вовсе не карликовая, как решили ученные в последние годы. Да, пусть размерами она не удалась, и во внешней части Солнечной системы есть объекты, превышающие ее размерами, но нельзя же так поступать, в самом-то деле! Назвали однажды планетой, пусть планетой и остается!
— Синицын, еще одно слово, и ты покинешь класс! — пригрозила Елена Петровна.