Платон не был настроен так критично. Он уже знал, что социальные различия не всегда являются решающим фактором. А вот личная неприязнь — это совсем другое. Если Вася не нравится Люде, то тут ничего не поделать.
— А следил зачем? — полюбопытствовал он.
— Нельзя, что ли? — набычился Синицын.
— Можно, — пожал плечами Платон. — Если без злого умысла.
— Я просто хотел узнать ее получше. Чем интересуется, с кем дружит, куда ходит. Понимаешь? Хотел соответствовать.
Платон его прекрасно понимал, более того, сочувствовал. Он и сам поступил бы так же. Просто у Синицына было больше времени на подготовку и рекогносцировку.
— Она мне тоже понравилась, — признался он, глядя прямо в глаза Васе.
— Я это понял, — кивнул тот. — Сразу заметил. Как только ты на нее первый раз посмотрел, то пропал, да?
— Вроде того, — вынужденно признал Платон, пытаясь анализировать свои чувства.
— И со мной случилось так же. Только не с первого взгляда. Сразу после Нового Года, как с каникул вышли, столкнулся с ней в коридоре и будто током ударило. Вроде и знал ее до этого — они с семьей прошлым летом в Раздольск переехали, полгода в нашем классе проучилась, но особого внимания не обращал. Девочка как девочка. А тут такое…
Платон вовсе не удивлялся откровениям Синицына. Наверное, впервые за последний месяц он мог с кем-то поделиться тем, что на душе. Пусть этот кто-то — соперник, даже враг, но он единственный, кто сможет понять.
— Чай еще будешь? — нарушил Платон затянувшуюся паузу.
— Буду, колотит до сих пор. Как я там не утоп, сам удивляюсь. Когда вниз свалился, думал, все, конец. А потом — бац — вода вокруг, ледяная, обжигающая! Я барахтался, барахтался, выплыл, но зацепиться за край лунки все никак не мог. Если бы не ты… А, кстати, ты-то там что делал?
— Тоже следил, — не стал лукавить Платон. — Так получилось. Сначала за ней, потом заметил тебя, и когда Милка ушла домой, пошел за тобой. Но ты свернул в рощу, а я решил возвратиться обратно и тут увидел эту тварь, как она с дома спрыгнула.
— А чего не сбежал? — искоса посмотрел на него Васька. — Я бы, наверное, сбежал.
— Хотел, — признался Платон, — но не смог. Давно ты за ней ходишь? И с чего ты взял, что эта тварь следила за Милой?
— Хожу давно, уже третью неделю. До этого все нормально было, а вот дня четыре назад впервые заметил… не знаю, как объяснить… однажды тень мелькнула сверху, потом еще раз. А там никого, не птиц, не самолетов. Потом старуха к Миле приставала, я сам видел два раза.
— Что за старуха?
— Страшная старуха, противная. Одета в черную шубу, поеденную молью. Сама вся в морщинах, зубы стальные, пара золотых, один глаз черный, другой — желтый, в руке клюка.