— Есть, — закатываю глаза.
— Бегом, стажер. У тебя лекция.
Да иду я…
Аудитория человек на тридцать уходит вверх в пять ярусов. Внизу проектор, экран, кафедра.
Падаю по привычке на последнюю парту, ровно посередине. Как сидел в академии.
Оглядываю зал.
Человек десять…
Это стажёры Хамова и Ландыша. Еще какой-то молодняк. Я — единственный от Гордеевой.
Василиса поднимается на кафедру. Ткань брюк натягивается по рельефному бедру.
— Ооо… Ууу… — слышу недовольный ропот по аудитории. — Ну вот и позанимались.
А в чем проблема? — хочется уточнить у них. Мне вот очень интересно послушать Гордееву. Не зря же ей полкан спускает с рук.
— Задачка для первого класса. Видео… — начинает она без предыстории. — Подозреваемые в убийстве задержаны рядом с местом преступления, их ведут на опознание. Двое — пустышки. Один — виновен. Слушаем… Смотрим…
Запускает видео.
Очень короткое видео, несколько секунд. Троих мужиков заводят в дверь по очереди, руки скованы за спиной. Каждый из них бросает взгляд в камеру. Их усаживают на стулья.
— А в чем нас обвиняют, можно узнать? — спрашивает крайний.
Видео через пять секунд останавливается. Прокручивает видео три раза.
— Кто преступник?
В аудитории тишина.
Гордеева надменно ведёт взглядом по аудитории. Народ недовольно пялится на стопкадр.
— Я что — поставила на паузу вас? — фыркает она.
— Это дичь … — бросает ручку парень, сидящий передо мной.
— Угадайка… — фыркает девушка справа.
— В задаче должно быть «дано», — ропщет еще кто-то.
Аудитория с досадой замолкает. Пауза затягивается.
— Мужик в кепке, — выпаливаю я.
— Обоснуйте.
— Он артикулирует после вопроса этого, крайнего. Если присмотреться, он артикулирует — «это не я», едва заметно качает отрицательно головой, взгляд расфокусирован и смотрит он в нижний сектор зрительного пространства. Во-первых, обвинение ещё не предъявлено, об этом говорит вопрос крайнего. Тогда про что он? «На воре шапка горит». А во-вторых — у него расстройство внутренней речи, так как он артикулирует внутренний диалог. Это симптом диссоциации личности. Так как бытовыми убийствами и грабежами Вы не занимаетесь, значит речь, вероятно, идёт о спонтанном, эмоциональном убийстве… Короче, привет, диссоциалка!
— Убить мог и высокоинтеллектуальный социопат, которым не свойственны расстройства внутренней речи.
— Но такой бы никогда не попался на месте преступления. Они просчитывают алиби. И коль уж мы выбираем из тех, кто попался… Я бы проверил всех, но крутил этого.
— А что про нижний сектор?
— Значит, работает тактильная память. Он вспоминает свои ощущения.