— А я хочу знать, с чего вы вдруг взяли, что ваши слова здесь чего-то стоят и вам кто-то поверит? — прозвенел вдруг вопрос молодого Волкова, прерывая доклад Яна. — Наобещали тут апокалипсис! И вообще, по какому праву осужденный преступник присутствует на корпоративном собрании, и почему он представляет здесь «Биосад»!
Корпораты зашевелились, загудели, закивали головами.
Я не смог сдержать усмешки.
В самом деле, так ведь гораздо проще. Данилевский — лжец, в Багдаде все спокойно. Спите дальше, жители Багдада!
Ян перевел взгляд на Волкова.
— Что ж, если мой доклад касательно состояния среды внутри разлома сообществу не кажется достаточно важным и интересным, я готов перейти к следующему пункту своего выступления. В самом деле. Как вы все знаете, я, Севастьян Станиславович Данилевский, глава Центра Исследований Рифтов, не так давно был обвинен Московским судом в целом букете преступлений. Я говорю «не так давно», поскольку не помню даты. И не перечисляю предъявленные обвинения не потому, что замалчиваю их, а потому что понятия не имею, что там в итоге мне инкриминировали. Главное — все предъявленные мне обвинения были доказаны…
По залу снова пронесся возбужденный гул. Кто-то даже громче остальных и довольно внятно возмутился:
— Безобразие! Почему мы должны слушать какого-то зэка?..
Ян с невозмутимым видом призывно поднял руку, требуя тишины.
— Да, вы вовсе не обязаны слушать какого-то зэка. Но имейте в виду — точно таким же зэком с доказанными обвинениями завтра может оказаться любой из вас.
Корпораты разом притихли. Они все еще не особо верили в то, что слышали. Но внутреннее звериное чутье сработало раньше рассудка.
Ян повернулся к Крестоносцу.
— Господин Свиридов, файл подготовлен для загрузки? Сможем вывести расшифровку на экран?
Николай кивнул.
— Представляю вашему вниманию одну частную беседу моего деда, Данилевского-старшего, — заявил Ян, жестом указывая на большой монитор у него за спиной.
Во включившихся колонках раздалось мерное шипение. Экран засветился.
«Добрый вечер!» — донесся, наконец, из динамиков голос Данилевского старшего.
«А он действительно добрый»? — раздался ответ.
И все присутствующие, как один, напряженно застыли. Потому что этот тембр голоса, эти интонации были слишком узнаваемы, чтобы их не узнать.
Голос принадлежал господину президенту.
«Более чем, Михаил Геннадьевич. Более чем, — удовлетворенно проговорил старческий голос в ответ. — Схема сработала лучше, чем мы могли рассчитывать. Интересующая нас персона искренне считает, что неофициальное разрешение получено, и готова к действиям. Корпоративная масса подогрета, так что нас поддержат. Все готово для процедуры»