Я на мгновение прикрыл глаза, позволив внутреннему зрению настроиться. И картина, проступившая из темноты, заставила меня замереть.
Это был настоящий призрак бывшего города, его мумия. Силуэты небоскребов светились тусклым синим — это фосфоресцировали следы стабилизирующих полимеров. Между разрозненными зданиями темными островками виднелась буйная дикая зелень. То тут, то там между зарослями тянулись оранжевые цепочки энергомагистралей. Зеленовато-желтым светились подсвеченные «достопримечательности», запечатанные в поблескивающие прозрачные глыбы. Крылатые крыши монастырей прятались в зарослях деревьев, окруженные скупой подсветкой.
Два мира — яростно цепляющийся за жизнь старый и спокойно произрастающий новый — сплелись здесь в сюрреалистическом симбиозе.
А потом я заметил маленькое оранжевое пятно в центре города. Черно-рыжее, неравномерное.
Я окликнул Севера, сидевшего впереди.
— Посмотри-ка, вон там. Как думаешь, это рифт так светится, или пожар?
— Где? — отозвался наш буддист.
— А, черт, теперь не видно…
Север поднял на меня виноватый взгляд.
— Извини, я не успел. И мы уже почти прилетели…
Посадка была мягкой. Трап пришлось подождать. До аэропорта шли пешком, прямо по пустынным полосам, ярко засвеченным красными фонариками.
Хотя, конечно, аэропортом это можно было назвать с большой натяжкой. Одноэтажное здание из серого пористого бетона больше походило на бункер. Внутри — зал размером с придорожную кафешку, пропахший пылью и плесенью. Ни табло, ни лент багажа, ни толп туристов. Лишь стойка из некрашеного дерева и сонный чиновник в потертой форме.
Нам пришлось открыть рюкзаки, чтобы продемонстрировать отсутствие оружия. Потом расписаться в пяти разных бумажных журналах с кофейно-рыжими крафтовыми листами из грубой бумаги. Чиновник, вежливо улыбаясь и бормоча что-то на родном языке, услужливо перелистывал страницы и тыкал пальцем в нужные графы.
— Ты мне скажи, носитель инфономика, мы сейчас хоть не под займом на миллиард расписываемся, и не душу дьяволу продаем? — тихо сказал я Егору.
Тот фыркнул.
— Да нет, там херня всякая написана. Типа что мы из России, что в составе группы Биосада, ломать исторические памятники не собираемся и вообще типа приличные люди, — пояснил мне Егор. И с хитрой усмешкой коснулся встроенного устройства над бровью. — Крутая штука, да? Можешь завидовать открыто, я разрешаю.
Когда бюрократическая церемония завершилась, нас кивком отпустили на все четыре стороны, сказав что-то напоследок.
— Говорит, проводник из монастыря ожидает нас, — перевел мне Егор.