— Не здоровится мне как-то Ольга Васильевна! — пролепетала девушка, входя в кабинет. — И сплю плохо.
— Утренняя тошнота, общее недомогание? — тут же навострилась женщина. — Ноги не отекают?
— Нет-нет! — замотала головой поражённая напором Алёна. — Вовсе нет! Не это! Вот здесь вот нехорошо…
Девушка аккуратно положила ладошку на свою грудь, туда где располагалось энергетическое ядро.
— Вы сказали… если что, сразу подходить, — словно оправдываясь, добавила она.
— А как «нехорошо»? — нахмурилась Ольга Васильевна, вставая из-за стола. — Можешь объяснить? Болит?
— Нет, не болит, — отрицательно помотала головой Алёнка. — Словно трясётся… пульсирует. И тревожно так. А ещё сердечко бухает.
— И давно это у тебя? — спросила женщина, складывая последовательность ручных печатей, и начала водить засветившимися сиренево-розовым цветом руками над грудной клеткой и верхом живота Бажовой.
— Нет, — опять ответила девушка. — Где-то с конца прошлой недели. Но всё сильнее и сильнее. Из дома как выйду, так вроде и полегчает, а как вернусь, так опять…
— Хм… — учёная, сотворив новые чары, на этот раз золотисто-розовых переливов, вытянув руки вперёд, начала медленно обходить вокруг Алёны. — Ничего не понима… Скажи. А Антон случаем не проявлял похожее беспокойство? Он не жаловался?
— Он никогда мне не жалуется, — вздохнула девушка. — Но он в последнее время какой-то совсем нервный стал. Думает постоянно о чём-то… Нет, вы не подумайте, на меня он не срывался и руки не понимал, но…
— Но?
— Ну, у нас… уже почти неделю ничего не было, — промямлила Алёна и, покраснев, отвернулась.
— А другие… «Бажовы»? — поджав губы, задала новый вопрос Ольга Васильевна. — За ними ты ничего не замечала?
— Дети вроде бы спят плохо, — ответила она. — Но я с ними мало общаюсь. А вот Елизавета Вячеславовна, она да, словно на иголках вся и плачет в своей комнате постоянно…
— Ничего не понимаю… — пробормотала себе под нос учёная. — Явный резонанс, да ещё и высокочастотный… но откуда?
Глава 18
Тихо пыхтя, пароцикл заехал на выделенное мне место под номером «76-б» и остановился.
— Вот насадки, в них пар стравливайте, ваша милость, — произнёс простец-охранник в форменном мундире служащих клана Калининых, подтягивая ко мне длинную брезентовую кишку с кучей прорезиненных насадок, увенчанных простенькими крепежами с зажимом. — Вы умеючи или помощь нужна?
— Сам, — ответил я, слезая с аппарата и принимая эту своеобразную искусственную гидру. — Не велика, думаю, наука.
— Ну, тогда я к насосу, как готово будет — крикните. И, как заработает, продув включить не забудьте, — кивнул мужчина и поспешил в расположенную неподалёку будочку смотрителя парковки, в то время как я один за другим начал натягивать шланги на выдувные трубы всё ещё мерно тарахтящего пароцикла.