— А как обстоят дела с этим в России? — поинтересовался кто-то из задних рядов.
— И у нас, надо полагать, точь-в-точь так же, — развел руками Коля. — Перестраивать налаженное производство — дело хлопотное и дорогое. А известный принцип, будто лучшее — есть враг хорошего, приобретает особую весомость, когда счет идет на миллионы штук. Легкомысленно менять проверенную «трехлинейку» на неведомый эрзац.
— Какая же винтовка все-таки лучше, наша или австрийская? — встрял в беседу пионер Нордшельд, любознательный пятиклассник.
— В умелых руках обе хороши, в неумелых — сами понимаете, что получается, — с легкой улыбкой ответил Коля. Но тут лицо его стало серьезным, и он поднял вверх указательный палец, подобно античному ритору. — Но… Но вскоре мы сами, собственными глазами и руками, убедимся, что и как. Опытным путем. Опыт ведь единственный критерий истины. Наш пионерский отряд в самом недалеком будущем побывает на полигоне, и каждый из нас сможет проверить на себе, насколько он меток и хладнокровен.
— Когда? Когда же? — зашумела радостно аудитория, забыв на мгновение о суровой статистике и военных теориях. Каждый гимназист, от мала до велика, в душе лелеет мечту пострелять, тем более из боевого, а не учебного оружия, удовольствие, далеко не каждому смертному доводившееся испробовать в годы долгого и скучного мира.
— Скоро, — уклонился от прямого ответа Коля, не пожелав вдаваться в детали. Преждевременно.
Да, скоро. И он знал об этом много больше собравшихся. В гимназию, должны были завезти потребное количество винтовок, соответственно подготовленных, то есть, проще говоря, с деактивированными ударниками и распиленными стволами. И офицеры, временно прикомандированные к учебному заведению в порядке шефства, станут вести регулярные занятия по военному делу. Включая, разумеется, и стрелковую подготовку. Неполная разборка и сборка, основы баллистики, выработка навыков прицеливания, контроль дыхания — и так далее, вплоть до скучных мелочей, из которых, как известно, и складывается солдатская наука. А потом, венцом усилий, — практические занятия, выезд на настоящий полигон. Факультатив, да. Но разве не на таких вот факультативах, в мгновения, когда юноша впервые чувствует отдачу приклада и слышит острый, хлопающий звук выстрела, и рождается порой то смутное, то ясное понимание грубой и неоспоримой реальности, что стоит за всеми теориями, рефератами и штабными отчетами? Реальности, имя которой — война.
Но эти мысли, тревожные и даже пугающие, сейчас, в зале собраний Терема, полном весёлым гулом, не тронули пока ещё ничей разум.