Пояснения пионера Деревенко были приняты собранием с полным пониманием, что в традициях любого учебного заведения, от самой скромной семинарии до Оксфорда, означает — молча. Удовлетворенный царившим вниманием, Коля продолжил, слегка понизив голос, придавая словам дополнительную весомость:
— Полковник Шреддер и поручик Вобейда, авторы данного исследования, особо обращают внимание на то, что стрельбы велись в условиях, приближенных к идеальным. Что же будет на поле боя, где солдата слепят пороховые газы, гнетут усталость и страх, оглушают разрывы, где цели не стоят неподвижно, а перемещаются с дьявольской скоростью, и где погода редко совпадает с пожеланиями высокого начальства? Результаты, очевидно, окажутся много хуже. Из этого обстоятельства авторы делают следующий вывод: прицельная стрельба на тысячу метров и далее для девяносто девяти пехотинцев из ста есть вещь не только недостижимая, но и избыточная. Она приводит лишь к ненужному расходу боеприпасов, не более. Посему они полагают, что для рядового пехотинца необходимо создать винтовку, годную для эффективной стрельбы на расстоянии до пятисот метров, не более, и снабдить её патроном, занимающим промежуточное положение между существующим винтовочным патроном, слишком мощным, и патроном револьверным, слишком слабым. Такая мера, по их разумению, позволит казне существенно уменьшить расходы как на изготовление самого оружия, так и на производство боеприпасов. Доклад закончен, — заключил Коля и с легким хлопком закрыл папку с рефератом, закрывая крышку гроба над очередной военно-теоретической утопией.
— Ну, и как? Создали-таки австрийцы новую, экономную винтовку? — раздался вопрос от пионера Егупова, юноши с практическим складом ума.
Пионерский актив, собравшийся в классе, был пёстр. Тут были и четвероклассники, с трудом скрывавшие юношеский восторг перед оружием вообще, и старшеклассники, уже начинавшие мнить себя стратегами. Но царивший здесь дух корпоративной демократии предписывал обращаться друг к другу строго по фамилии, с обязательным прибавлением титула «пионер». Да, «пионер» — это титул, пусть и не всамделишный, не жалуемый императорской грамотой, но и таким в стенах гимназии гордились немерено, ибо он отделял их, избранных, от прочей «неорганизованной» массы учащихся.
— Нет, — покачал головой Коля. — Во всяком случае, в сколь-либо значительном количестве. Идея, видимо, пропала в дебрях венских канцелярий.
— Почему? — не унимался Егупов.
— Не дает Русь ответа, — пошутил Коля, ввернув расхожую цитату. Помолчав, он добавил уже серьезнее: — Думаю, решили, что коли Германия так не делает, если Франция так не делает, если Россия так не делает, то и им, австрийцам, следовать сомнительному новшеству не следует. Ведь на бумаге-то как солидно и внушительно звучит: «прицельная дальность — два километра»! А то, что попасть на таком расстоянии можно лишь по воле слепого случая, так это уже частности. Пусть уж лучше целятся, как положено, в двух километрах, чем разучиваются это делать в пятистах метрах. Война — дело иррациональное, она не всегда считается с доводами статистики.