Коровин нахмурился и наклонился вперёд.
— Продолжай.
— Старожилов в девяносто седьмом убил моего отца, они это не отрицают. Якобы пришёл брать его, предложил сдаться, тот отказался. Начал стрелять, ранил его, а дальше всё получилось как будто случайно.
Я внимательно посмотрел на него.
— Но знаешь, что я думаю?
— Понимаю… — медленно сказал Коровин.
Он резко хлопнул себя ладонью по лбу.
— Чёрт… а ведь мы это упустили.
Он сразу заговорил быстрее, развивая мысль.
— Получается, ещё в девяностых Старожилов начал работать на криминал. Он наладил канал утечки информации из милиции. Сливал бандитам данные о готовящихся операциях, передавал адреса конспиративных квартир, имена информаторов, время рейдов. А потом всё это свалил на твоего отца, — продолжал Коровин. — Когда Николай начал что-то подозревать и решил взять его за жопу, Старожилов его просто убрал.
— Именно, — сказал я.
Времени особенно не было, ребята ждали нас за дверьми, на улице, а всё же мне нужно было несколько секунд, чтобы просто перевести дух. Я выдохнул и заговорил, сжав пальцы в кулак и то и дело ударяя по колену.
— Я думаю, что они встретились на конспиративной квартире. Мой отец даже не думал брать его с подкреплением. Почему? Да потому что он пришёл поговорить по-человечески. Он был уверен, что сможет убедить своего друга сдаться.
Я перевернул фотографию.
— Но всё-таки уже понимал, что всё может пойти не так. Поэтому и оставил эту надпись. Видишь? В конце фразы не точка, а вопросительный знак.
Коровин некоторое время молчал, глядя на фотографию. А потом тихо добавил:
— Он уже тогда сомневался, расскажут ли его друзья правду, даже если с ним что-то случится…
Я тряхнул головой, отгоняя грустные мысли.
— Ну, я-то понятно, — сказал я. — Я могу подобраться к Старожилову. Могу попробовать выйти с ним на контакт. Но при чём здесь Инга?
Я кивнул в её сторону. Коровин же вдруг хитро, даже почти весело прищурился. На секунду снова напомнил мне того недотёпу, что искал по городу самокаты.
— Егор… Я ведь знаю, кто она на самом деле.
Но я на эти смешинки не повёлся, а резко повернулся к нему:
— Кто же она, по-твоему? Нейрофизиолог, вышедший из комы. Прототип сознания для экспериментальных разработок? Так это всё в прошлом.
Коровин спокойно покачал головой.
— Егор… я ещё раз повторяю. Я знаю, кто такая Инга Беловская.
Он говорил медленно, будто специально давая мне время переварить сказанное.
— Мы зафиксировали активность интеллекта в радиусе вашего пребывания.
— И что? — пожал я плечами. — Мало ли вокруг искусственных интеллектов? Сейчас каждый офис ими забит.