Коровин покачал головой.
— В том, Егор, что Старожилов всегда работает через третьих лиц. Через посредников, своего рода подставные структуры. Мы можем сколько угодно делать выводы и выстраивать вполне логичные предположения, что за всем этим стоит именно он. Фактически же на него самого ничего нет.
Он развёл руками.
— Даже вся информация, которую я тебе сейчас рассказал, не подкрепляется прямыми доказательствами. Есть только косвенные данные, подозрения и мои личные догадки.
Как участковый Коровин никогда вот такими терминами не выражался в обычном разговоре. Впрочем, тот Петя и в дебри бы такие не полез, не то, что настоящий. Я некоторое время молчал, переваривая услышанное.
— И что ты хочешь от меня, Петя?
Коровин посмотрел на меня внимательно.
— Ты же Фомин, ты сын его друга, — он слегка наклонился вперёд. — С тобой он может пойти на контакт. И мне, кстати, нужна не только твоя помощь, но и помощь Инги тоже.
— А, понятно. Ты хочешь использовать меня в оперативных целях.
Коровин улыбнулся.
— Почему сразу «использовать»? Мы же напарники. Ты забыл?
Он слегка хлопнул меня по плечу.
— Помоги напарнику. Помоги другу, а?
Я ещё некоторое время помолчал, искоса переглянулся с Ингой, поймал её любопытный взгляд, помотал головой, сам себе поражаясь, и только потом сказал:
— Допустим, я согласен. Но не потому что мы напарники, а потому что у меня есть кое-какие подозрения насчёт него.
— Какие именно?
Я достал из кармана фотографию и показал её Коровину, потому что Инга уже всё видела.
— Вот.
Он внимательно посмотрел на снимок. Кивнул, узнавая свой объект, хмыкнул, глянув на Степаныча, и поднял взгляд на меня.
— Да, ты прав, Петя, — произнёс я не без грусти. — Они дружили. Румянцев, Старожилов и мой отец были лучшими друзьями, — я постучал пальцем по лицу Старожилова на фотографии. — Но теперь, после того, что ты мне рассказал…
Я поднял глаза.
— Я уверен, что моего отца он убил не случайно. Ведь если ты разрабатываешь Старожилова, должен быть в курсе истории с моим отцом. Мне же не надо пояснять? Так?
— В общих чертах.
Оставив в стороне официальную версию, как видно, прекрасно ему известную, я рассказал Коровину о своих догадках.
— А Степаныч? — спросил Петр.
— И Степаныч об этом не знает. Иначе он бы мне всё рассказал, я уверен. Они втроём были лучшими друзьями. Вместе лямку милицейскую тянули, входили в одну и ту же оперативную группу. Мой отец тогда считался опытным опером старой школы и пользовался доверием коллег. А потом вдруг оказалось, что он якобы сорвался и начал продавать информацию налево. Только вот заметь одну деталь, Петя. Сейчас информацию продаёт не мой отец. Сейчас её продаёт Старожилов. Видишь лютую нестыковочку?