— Если я останусь здесь, — сказал я, не сводя с него глаз, — тогда и ты останешься.
Он усмехнулся.
— А что дальше? Ну, дальше, вот ты меня убил, и что же? Будешь служить в уголовном розыске, как и раньше? Потом зарплата, пенсия, облезлый кабинет и старость в очереди за таблетками. Ты достоин большего, Егор. Гораздо большего. А это, — он снова коснулся кейса, уже с какой-то почти нежностью, — наш пропуск. Это стоит очень дорого. Это даже больше, чем деньги. Покупатели за границей будут драться за этот кейс. Мы устроим аукцион, и ты даже не представляешь, какие люди в него вцепятся.
Я молчал, а он всё еще разговаривал со мной как с деловым партнером, будто я не пришел его убивать, а выжидал самого выгодного предложения.
Возможно, он делал вид, тянул время, чтобы ещё пожить. А возможно, так для него всё и было. Ничего дороже собственной шкуры и пачки бабок он не знал и не представлял — и того же ждал и от меня.
— Ты меня не слышишь? — спросил я. — Всё кончено. Я за тобой пришёл.
— Ладно, — сказал Старожилов и медленно кивнул. — Я ведь деловой человек. Я услышал твою позицию. Возьми чемодан, если ты меня убьешь, все равно заберешь. Зачем сложности? Я умею принимать поражение… Можешь проверить, что в нем. Замки не заблокированы.
Я шагнул ближе. Неужели ему совсем нечего больше было сказать сыну сослуживца, которого он вот так уничтожил? Я должен дождаться, а для этого нужно сделать вид, что мне небезынтересны его предложения, что меня можно уговорить. Потому я встал у стола, не опуская пистолета и по-прежнему держа Старожилова на мушке, хотя рука уже начинала наливаться свинцом, потом вытянул свободную руку к кейсу и в этот момент услышал в наушнике едва пробивающийся сквозь помехи встревоженный голос Иби:
— Осторо… Егор!
Чуть поморщился — не переспрашивать же её теперь — и подцепил крышку кейса.
— Егор, я чувствую… фон от кейса! Егор!
Я уже чуть приоткрыл кейс, когда она договорила последнюю фразу, и в ту же секунду у меня внутри всё сжалось. Я не понял, что именно сработало, не увидел и не услышал ничего конкретного, просто дернулся назад всем телом, как от удара током.
Бах!
Взрыв из кейса был направленный, точно в меня, и если бы я не успел отпрянуть, мне бы разворотило лицо к чертовой матери, до мозгов. Жаром ударило так, будто кто-то ткнул мне в голову раскаленным мешком, перед глазами полыхнуло белым, потом красным, и на мгновение показалось, что глаза расплавились и я ослеп. В нос сразу ударил мерзкий запах паленых волос, и я понял, что это мои ресницы и брови.
Вот оно, настоящее оружие Старожилова. Заранее приготовленная ловушка, вшитая в чемоданчик так, чтобы я сдох здесь же, у стола, не успев даже понять, как именно меня убили.