— Пиши, пиши по образцу, Фомин, — язвительно протянул Феликс Андреевич. — А то ведь чего-нибудь опять напортачишь.
Я сел за стол и взял ручку.
В это время из раскрытого окна доносился шум улицы. Мимо проехал автомобиль, и из него лилась музыка. Узнаваемая старая песня. Та самая, которую любил мой отец.
«Прорвёмся, опера…»
Что-то кольнуло в сердце.
Я вспомнил отца. Вспомнил, как играл с его разряженным пистолетом, когда он приходил домой, а меня уже забирали из садика. Вспомнил, как бывал у него на работе, как ещё тогда мечтал стать опером.
А потом его не стало.
И теперь получалось, что я не оправдал его надежд. И тех обещаний, которые давал ему. Сжав зубы, я отложил ручку.
— А я не буду писать рапорт на увольнение, — сказал я, повернувшись к Пиявке.
— Чего-о⁈ — воскликнул кадровик. — Хочешь, чтоб тебя по отрицаловке вышвырнули? Я тебе это устрою.
Он распахнул сейф и вытащил стопку листков.
— Вот твоё объяснение за опоздание на прошлой неделе. Вот ты сорвал смотр художественной самодеятельности в мае. Вот ты завалил физо…
— Это вы что, всё храните, что ли? — удивился я.
Это и правда были мои объяснения. Ну, с кем косяки не случаются? Верёвкин любил всех заставлять писать объяснительные по поводу и без повода, и я думал, у него просто бзик. А оказывается, он всё это передавал кадровику, и тот складировал до нужного момента.
Вот ведь, гады, — скрипнул я зубами, и меня прорвало злостью.
— А увольняйте по отрицаловке, — выдал я вслух.
— Увольнение по статье будет занесено в трудовую книжку, — раздался у меня в голове голос. — В дальнейшем возможны проблемы при трудоустройстве.
— Да заткнись ты, — сказал я вслух.
— Чего? — пробормотал кадровик.
Он решил, что это я ему.
— Да это я не вам, товарищ подполковник, — выкрутился я.
— Рапорт давай пиши, — наседал тот.
— Слышь, Иби, — сказал я про себя, зная, что она меня всё равно слышит. — Вот ты говоришь, трудовая, проблемы. А как сейчас быть?
— Провожу анализ, — ответила Иби.
И буквально через пару секунд проговорила:
— Начальник отдела кадров Пиявцев Феликс Андреевич, подполковник внутренней службы, состоит в интимной связи с сотрудницей штаба Самойловой Ириной Александровной, при этом официально состоит в браке с гражданкой Пиявцевой.
— Ну знаешь, Иби, — мысленно сказал я, — это и так все в отделе знают. Причём тут вообще это? Я в писькины дела не лезу. А ты женщина, поэтому, наверное, сплетница.
— Ты можешь использовать эту информацию, — сказала Иби, — для того, чтобы сохранить место работы.
— Как? — всплеснул я руками.
— Слушай, — проговорил Пиявцев, — что ты там дёргаешься? Ты будешь рапорт писать или нет?