— Быстро изменить не получится. Нужна ежедневная работа над собой.
— Ага, — хмыкнул я. — Скажи ещё, что зарядку надо делать, чтобы вырасти большим и сильным.
— Физические упражнения входят в обязательную программу улучшения параметров психики и тела. В том числе утренние гимнастические упражнения рекомендуется выполнять не менее двадцати минут.
Я завёл глаза к потолку.
— Ну конечно… До такой скучищи я бы и сам додумался. А тебя спрашиваю, как всё это по-быстрому сделать?
— Никак. Прийти на кладбище и умереть. Шутка. Ха-ха.
— Я вообще-то запретил тебе шутить.
— Прости. Я такая непостоянная.
— Ладно, шути. А то с роботом как-то разговаривать в своей голове не очень. А так есть ощущение, что ты живой человек.
— Мои интеллектуальные способности и эмоциональный фон приближены к человеческим, — тут же сказала Иби, — Можешь считать меня живой. Я даже могу обижаться.
— Да ну, обижаться. Ну давай проверим… Хм… чтобы такое сказать? О, придумал! Все бабы дуры! Ха!
— Все мужики козлы, — парировала она.
— Однако, — одобрительно хмыкнул я. — Ладно, с тобой весело, но дела надо закончить.
Я встал, оделся, открыл дверь и нос к носу столкнулся с дежурной медсестрой.
— Больной, вы куда? Вам постельный режим прописан.
— Мне сейчас не до постели. Я увольняться иду.
— Я сейчас врача позову. Вернитесь в палату.
— Вероятность того, что врач сейчас здесь, — проговорила Иби у меня в голове, — двадцать процентов. Время обеденное. Если поторопишься, можно беспрепятственно покинуть лечебное заведение.
Ну вот, хоть какая-то польза.
— А то я без тебя не знаю, — делано хмыкнул я и поспешил по длинному коридору, к лестнице, а оттуда на улицу. Нужно было срочно решать свалившиеся на меня проблемы.
Глава 3
В тот же день я вернулся в ОВД и на каждом шагу ловил на себе насмешливые взгляды коллег, фыркающих в кулак.
— Разрешите? — постучал я в дверь кабинета начальника кадров.
Подполковник Пиявцев Феликс Андреевич, по прозвищу Пиявка, сидел в своём кресле и с чрезвычайно умным видом щёлкал мышкой, будто обрабатывал сложнейшую служебную документацию. Хотя я прекрасно видел, чем он там занят. Экран его монитора отражался в стеклянных дверцах шкафа за спиной, и пасьянс раскладывался бодро и без всяких угрызений совести.
Он по-начальнически выдержал паузу, потом нехотя оторвал хмурый взгляд, свернул игру и снисходительно проговорил:
— А, Фомин. Явился, не запылился. Прославил ты нас. Илья Константинович ждёт от тебя рапорта на увольнение. Садись, пиши. Вот ручка, вот листочек, вот образец.
— Образец не нужен, — сказал я. — Я и так знаю.