Я сделал паузу.
— Такой казус. Интрижка на стороне. Нет, я не шантажист. Но Семья — это главное.
Слово «семья» я произнёс с большой буквы. Семья как клан. Выделил голосом так, чтобы собеседник уловил.
И Пиявцев меня понял.
Он вдруг как-то весь осунулся, осел и ввалился в кресло. Больше всего на свете Пиявцев боялся свою жену. Да, у него были работа, положение, карьера. Но жена — бизнесвумен. И все его поездки за границу, на океанский песочек под пальмы, крутая тачка и загородный дом — это всё были достижения его супружницы, а не от ментовской зарплаты. Жить хорошо, а жить не на зарплату — еще лучше.
— Молодец, Иби, — подумал я. — Взяла его за яйца.
— Мы взяли, — поправила Иби.
— Погоди, погоди, Фомин, — пробормотал Пиявцев. — Ты это… язык придержи. Что ты болтаешь, ерунду всякую. Слухи всё это.
Однако говорил он уже не так бодро.
— Загружаю кадры с видеокамер ресторана «На углях», — проговорила Иби.
У меня что-то тренькнуло в телефоне. Я открыл смартфон. На экране — кадровик, не в форме, а в обычном костюме. Сидит с бокалом вина и милуется с Самойловой за уютным столиком в ресторане.
— Ого. Ты так можешь? — удивленно переспросил я Иби.
— Я имею доступ к системе видеонаблюдения «Безопасный город», а также к некоторым локальным системам видеонаблюдения общественных учреждений, — ответила она.
— Это же мы с тобой столько преступлений можем раскрыть, — почти что мечтательно сказал я.
— Я создана именно для этого, — ответила Иби.
— Ты там что бормочешь? — нахмурился начальник кадров, приняв мою паузу за замешательство и вновь воспрянув духом.
Я показал ему экран смартфона.
Он снова побледнел, будто в нём какую-то ручку выкручивали туда-сюда. Сглотнул.
— Удали, Фомин, — пробормотал он.
— Просто так? Меняю фотографию на стопку вот этих бумажек с моими объяснениями, — ухмыльнулся я и перекинул другую ногу на ногу. Одну полужопицу я уже отсидел, следовало поменять позу.
А еще захотелось вдруг заскочить в смоки-лавку и прикупить сигару. Хотя нет… я же не курю…
Глава 4
Полковник Верёвкин сидел в своём кабинете, когда раздался телефонный звонок.
— Да, — недовольно пробурчал он в трубку, прижав к уху динамик проводного телефона.
Он привык отвечать именно так, будто гавкал. По долгу службы ему звонили подчинённые, и относился он к ним как к своим вассалам, почти крепостным. Тактичностью себя не утруждал, считал, что личный состав нужно держать в рукавицах из таёжного ежа.
Но, услышав голос собеседника, полковник мгновенно сменил тон.
— Вы поспешили, Верёвкин, — сказал голос холодно и твёрдо.
— Простите, виноват, — пробормотал Илья Константинович. — Может, эм-м… обсудим не по телефону?