— И что, — буркнул я.
— Двойная восьмёрка с контрольным. Я знаю, как его развязать. Нужно снять нагрузку, отжать ходовой конец и вытянуть петлю обратно через коренной.
Я бросил стекло и кинулся к трубе. Ухватился за узел, надавил, снял напряжение, нашёл петлю. Окровавленные пальцы скользили, но узел поддался. Я выдернул ходовой конец.
Вжух! И верёвка со свистом ушла вниз, через край крыши.
Надо же. Мы так её и не перерезали, только руки изранили. А вот теперь где-то далеко внизу раздалось глухое «шмяк».
Мы кинулись к краю крыши, перевесились вниз. Внизу, на клумбе, распластался убийца. Лежал и не шевелился.
— Сука, разбился, что ли… — с досадой выдохнул Степаныч.
Но человек зашевелился. Сначала приподнялся на локте, потом, кряхтя, попытался встать.
— Нет… — выдохнул Степаныч. — Живой. Живой, гад. Уйдёт, уйдёт!..
И вот он уже, всё так же свесившись, орал во всё горло:
— А ну, держи его! Держи! Эй! Кто-нибудь!
Убийца, прихрамывая, поковылял прочь со двора. Но далеко уйти не успел. Его накрыл подоспевший пеший наряд ППС. Двое выскочили из-за проулка и сработали чётко. Прижали к земле, скрутили, защёлкнули наручники.
Призывы Степаныча всё-таки были услышаны. Голосистый у меня начальник, когда надо.
— Есть! — заорал он и повернулся ко мне, но громкость не сбавил. — Фомин, ты молодец! Красава, Фомин!
И, не сдержавшись, даже обнял меня. Крепко стиснул, даже приподнял.
— Как ты узнал, что он на крыше? Ну как, скажи? Фух…
Он тяжело дышал, сиял, как ребёнок.
Я молчал и лишь улыбался.
Честно говоря, я никогда раньше не видел, чтобы начальник уголовного розыска так радовался.
Когда вернулись в отдел, на крыльце картинно стояла Лиля Короткова. Попа чуть отклячена, спинка выгнута, ножки сверкают бронзой загара. Открытка, а не следователь.
— Стоит, красуется, — прошипела Иби.
— Привет, Егор, — улыбнулась следачка.
— Привет, — отозвался я, взбираясь по ступенькам, и сам не заметил, как улыбка появилась у меня на лице.
— Слышала, ты сегодня убийцу поймал. Уже весь отдел гудит, — Лиля накрутила на пальчик свой локон.
— Ну, мы вообще-то со Степанычем были, — ответил я.
Лиля улыбнулась шире.
— Да ладно. Парни рассказывают, что он только орал тебе под руку.
— Ну, ловить убийц — это вообще-то наша работа, — пожал плечами я. — Я же опер.
— А я сегодня дежурю, — игриво проговорила она.
— Не повезло, — так же игриво ответил я.
— Ну да, — сказала Лиля, но по ней совсем не было видно, что она расстроилась. — Ты заходи, если что, вечерком. Кабинет знаешь. Чайку попьём. С тебя шоколадка.
— Время будет — заскочу, — заверил я и пошёл дальше.