— А если он забрался с крыши, — продолжил я за него, — значит, он ещё там. Залёг, дождётся ночи и только тогда спустится вниз.
— Етишкин-колотишкин! — рявкнул Румянцев. — Вперёд. То есть наверх. На крышу!
Он машинально схватился за бок, будто хотел вытащить пистолет из кобуры, и тут же опомнился. Пистолет он уже несколько лет на выезды не получал. Только на учебно-тренировочные стрельбы. И пару раз, когда ездили звание обмывать на природу, там стреляли по бутылкам.
— За мной, Фомин! — крикнул Степаныч и рванул из квартиры. — У тебя-то хоть пистолет есть?
— Есть, — ответил я на ходу.
— Молодец!
— Только он в оружейной комнате, — добавил я.
— Да ёлки!
— Да когда бы я его получил? Вы же сами залетели, сказали: срочный выезд, убийство, как штык надо на место происшествия.
— Ладно, — буркнул он. — Будь осторожен.
Мы поднялись на последний этаж на лифте. Там, конечно же, была лестница на чердак. Правда, люк с замком красноречиво говорил, что дальше хода нет.
— Чёрт, — пробормотал Румянцев. — А как он тогда на крышу попал?
— Ну как, — сказал я. — Мог с другого дома. Мог по альпинистской верёвке или как-то ещё. Но явно не из подъезда.
— А к чему такие сложности? — спросил Степаныч. — Не проще ли было в дверь постучать?
— Проще, — ответил я. — Но он хотел, чтобы все так думали. Заметал следы. Мы бы сейчас подозревали тех, кто входил в подъезд. А там только свои жильцы.
— А ты откуда знаешь? — прищурился Румянцев. — Ты уже камеры успел посмотреть, что ли?
— Нет, — сказал я. — Я так предполагаю.
Пришлось схитрить, и так уже сказал лишнее.
— Так, — сказал Степаныч. — Давай дуй вниз. Я тут покараулю. Возьми у консьержки ключ от люка.
— Да обойдемся без ключа, Владимир Степанович, — я кивнул ему и мигом вернулся в квартиру.
Там стояла кочерга для камина, я ее еще чуть раньше заприметил. Мощная, железная и с острым наконечником. Да, в квартире был камин. Редкость, конечно, и вещь, по сути, не особо нужная. В девяностых это считалось шиком — иметь камин в квартире. Но, судя по всему, поставили его давно, и с тех пор ни разу не зажигали. Это было видно сразу.
Я подхватил кочергу, вернулся и просунул её в дужку замка.
— Эй, Фомин, ты что творишь? — возмутился Степаныч. — Можно же ключ взять.
Хрусь.
Я дёрнул, и замок упал.
— Что вы сказали, Владимир Степанович? — улыбнулся я.
— Ай… ладно.
Мы пролезли на чердак. Нос сразу защекотала пыль. Слышалось глухое гурканье голубей. Под ногами хрустел керамзит. Прошли несколько шагов — вот он, лаз на крышу.
Выбрались наружу.
Город лежал внизу, как на ладони.
— Хм… — Степаныч осмотрелся. — Никого нет. Ошибся ты, Фомин.