— Смотрите, — тихо проговорил я. — Вон.
Метрах в двадцати, у вентиляционного строения, виднелся моток альпинистской верёвки с карабинами.
— Твою мать! — воскликнул Степаныч.
Вышло слишком громко.
— Тихо, — шикнул я на него и рванул вперёд.
Но нас уже услышали. Возглас Степаныча не остался незамеченным. Из-за кирпичной будочки выскочил человек в тёмном спортивном костюме. Даже в эту летнюю жару — в кофте, а на лице балаклава.
Он вытащил пистолет.
Тух! Тух! Тух!
Несколько раз нажал на спуск. Мы рухнули, прижимаясь к плите. Выстрелы были еле слышны. Ствол с глушителем.
— Сука, чуть не попал! — взвыл Степаныч.
— Аккуратнее, — прошипел я. — Отходим!
Степаныч дрожащей рукой вытащил телефон.
— Алло! — заорал он. — Все на крышу! Вызывайте наряды! Вооружённый преступник на крыше!
Теперь уже он говорил это нарочито громко, специально так, чтобы противник нас услышал.
— Фомин! — заорал Степаныч. — Дай мне гранату.
Естественно, никаких гранат у нас не было. Да и пистолетов, если уж честно, тоже, но на нашего противника это подействовало как команда.
Он ухватился за верёвку и начал спускаться. По-альпинистски ловко и умело. Корпус чуть откинут назад, ноги упираются в стену. Одна рука держит свободный конец верёвки и дозирует ход, другая управляет карабином и спусковым устройством. Карабин прижат к обвязке, трение регулируется поворотом корпуса. Он ослаблял и отпускал верёвку короткими рывками, скользил вниз, гасил скорость, снова отпускал. Чистая техника, видно было, что делал он это не в первый раз.
— Уйдёт, гад, уйдёт! — закричал Степаныч и, рванувшись вперёд, схватился за верёвку.
— Помогай, Фомин.
Я тоже вцепился. Мы тянули вверх изо всех сил. Бесполезно. На каждый наш рывок верёвка отвечала упругой волной, и вооружённый незнакомец уходил всё ниже и ниже.
— Режь, Фомин! Режь верёвку. Уйдёт же!
— Высоко, разобьётся, — сказал я. — Надо подождать. Хотя бы до уровня третьего этажа. Чтобы живой остался.
— Режь, я сказал!
Степаныч схватил бутылку, валявшуюся на крыше, разбил её и стал пилить стеклом верёвку.
— Рано, — упрямо пытался остановить его я. — Надо ещё чуть-чуть.
— Не успеем. Режь.
— У меня ножа нет.
— Режь стеклом, ну!..
Я свесился вниз, посмотрел.
— Примерно пятый этаж, там он уже. Пора начинать.
Я схватил осколок и стал помогать Степанычу. Руки сразу изрезало, пошла кровь, но толку было мало. Альпинистская верёвка была крепкая, а стекло — так себе инструмент. Даже простую верёвку им взять тяжело.
— Не успеем, не успеем, — причитал Степаныч.
— Егор! — крикнула Иби. — Верёвка привязана к трубе узлом.