Но у меня не осталось сил для страха. Не осталось даже сил для ненависти. Была только усталость. Вселенская, глубинная усталость. И странное, почти идиотское спокойствие. Все пути были пройдены. Все ошибки совершены. Теперь оставалось только одно, последнее слово. И оно было не для нее.
Я улыбнулся. Широко. Насколько мог. Потому что это было последнее, что я мог сделать искренне.
—Да, – выдохнул я. Голос был хриплым, но он еще работал. —Мое последнее слово. Но адресовано оно… не тебе, Аня.
Я видел, как ее рука, контролирующая осколок, дрогнула. Маленькая, почти незаметная судорога. В ее идеально спланированном триумфе появилась первая трещина.
—Яне.
И вот тогда я увидел это.
В ее глазах, в этих огненных, безжалостных глазах, что-то переключилось . Огонь погас не сразу, а как будто задергался, затрепетал. И на его месте, на долю секунды, проступил другой цвет.
Ярко-зеленый . Цвет весенней травы. Цвет жизни. Цвет Яны .
Это было мгновение. Меньше мгновения. Огонь вернулся, пожирая зеленое пятно. Но оно было. Я увидел это. Она вспыхнула не яростью она вспыхнула от боли. От той боли, которую причиняет правда. Яне? Сейчас? ЕЙ? – я физически ощутил, как этот вопрос пронесся в ее голове.
И я продолжил. Не для нее. Для той зеленой искры, которая мелькнула и была сейчас подавлена, но не убита.
Я закрыл глаза на секунду. Собрал последние силы. Не физические, те уже ушли. Душевные. Те, что остались после всех лет, всех ошибок, всех попыток и всех провалов.
—Я тебя люблю. Яна.
И затем, уже почти шепотом, прощальным, обреченным:
—Прости… что так вышло.
Я не ожидал, что это сработает. Я надеялся. Надеялся, что где-то там, глубоко внутри этого монстра, под слоями ярости, боли и жажды разрушения, еще живет девушка с зелеными глазами. Девушка, которая когда-то смеялась. Девушка, которую я обрек на эту жизнь.
И это сработало.
Не сразу. Сначала ее глаза снова задергались. Огонь – зеленый – огонь – зеленый – как короткое замыкание, как борьба двух сущностей в одном теле. Было несколько таких вспышек. За те самые полсекунды.
Каждая вспышка зеленого цвета была ярче, продолжительнее предыдущей.
А потом… произошел взрыв. Не внешний. Внутренний. Внутри нее. Я не видел его, но чувствовал. Как будто огромный, тяжелый замок, сковавший что-то светлое и хрупкое, был вдруг сломан. Не силой. Любовью. Моей любовью. Моим признанием, которое было адресовано не могущественной Ане, а слабой, потерянной, запертой Яне.
Моя любовь – ее сила. Мои последние слова, обращенные не к разрушителю, а к человеку внутри него, сделали Яну сильнее. Не физически. Душевно. Дали ей тот последний рычаг, тот последний аргумент, который ей был нужен, чтобы сказать ну уж нет тому чудовищу, в котором она жила.