— Есть сигареты? — спросил Степан, который морщил лицо и переминался с ноги на ногу — очевидно, с похмелья.
— Не, я ж не курю, — ответил я и увидев, как все трое скривились, добавил: — Кентавр, короче, такое дело — немного бабок утром у меня ещё было, но у меня их отобрали ебучие черные, а взамен дали вот эту херню, — я потряс перед тремя парнями недавно полученными ценными бумагами, которые так и держал в левой руке.
— Да, черные вообще охерели, — вяло согласился Стёпа.
— Ух ты, тут на двести рублей этой бумаги, — присвистнул Жора. — Моей сеструхе в кулинарном училище в мае такую одну дали и сказали хранить год.
— Давай так, Стёпка — я тебе их отдаю и мы в расчёте, идёт? — предложил я.
— Ботаничек, ты прикалываешься, ебать? Чё я с ними делать буду, хранить год? — вытаращился на меня Кентавр.
— Ну тут на полтинник больше, чем я тебе должен — посмотри вот сам, а ещё проценты положены, — я ткнул пальцем в цифру «сто» на обеих бумагах и увидел, как парни алчно на них смотрят.
— И чё? — промычал Степа, у которого на лице проявилось непонимание таких сложностей.
— Ты на приколе? Сплавь их в «автоматной», — я вспомнил, что так на жаргоне назывались игровые залы, — Таньке или той толстой кобыле на подмене. Двадцатку ей скинь от номинала и у тебя будет сто восемьдесят чистяком на руках. Ты Таньке нравишься, вот и договорись!
Стёпа-Кентавр при этих словах приободрился.
— Я слышал, что нам такие вместо степухи будут осенью давать, типа денег скоро не будет в бюджете, — произнес третий из парней, самый относительно приличный на вид.
— Ну вот, тем более, — сделал я умное лицо. — Кентавр, так что, берешь две сотни?
На лице и Степы, и его спутников отражалась гамма сомнений и алчности, но я точно понимал, что они ещё не имели дел с такими бумагами и всех нюансов не знали в принципе, а если бы и знали — то забили бы крепкий болт на запреты, а потому конкретно проблемку этого долга можно закрыть таким вот образом.
«Это даже и нельзя подставой считать с моей стороны — видимо, такие облигации скоро будут ходить по полной, раз их юнкерам даже раздают. Сформируют обычный для таких дел черный рынок, когда власти вроде бы и запрещают, но что-то студентам и людям жрать надо, а стены ими не обклеишь», — прикидывал я перспективы.
— Ну лады, Витюха, один хер с тебя сейчас ничего не возьмешь, кроме планшета, — при этих словах все трое неприятно заржали, — так что давай эти бумажульки. Мы еще успеем на недельный турнир в Старых Химках. Там хороший банк накопился, — мечтательно вздохнул Стёпа.
— Лады, — я протянул Кентавру облигации, которые тот чуть ли не вырвал из моей руки — его лицо светилось предвкушением чего-то для него приятного. — Мы в расчете?