— Ага, братан, — покивал Степа, жадно глядя на облигации. — Покатишь с нами?
— Не, жрать хочу и качать уровень надо, да и зачёты на носу, — помотал я головой.
— Да и хер с ними — вот сегодня возьмем недельный приз и выставим преподам по литрухе хорошей конины, и поставят нам зачеты! — с уверенностью заявил Жора.
— Удачи, парни! — я попрощался за руки со всеми тремя, они развернулись и очень быстро пошли в ту сторону, откуда и пришли, что-то бурно обсуждая.
«Вот это жизнь — спускать всё в автоматы. Если их не отчислят сейчас, то в следующем семестре — однозначно, и поедут они в армию», — с некоторым сожалением смотрел я на удаляющихся парней, которые все свои небольшие деньги тратили на пиво, сигареты и игровые автоматы. — «Таких здесь — добрая половина универа, и многие девочки недалеко ушли», — память начала подсказывать общую ситуацию о том неблагополучном окружении, в котором я находился после семейного ритуала.
Я зашел внутрь здания, мимоходом показал полудремлющей тетке-вахтерше паспорт и бодренько поднялся по лестнице на четвертый этаж. Там я жил в тесной комнате без санитарных удобств с ещё одним парнем, чуть более вменяемым, чем основная масса здешних студентов и студенток.
Шарага была создана десятилетие назад на базе профильного училища в рамках предвыборного обещания правящей тогда партийной коалиции о доступности высшего образования для всех слоёв граждан, и называлась «Московским Университетом Транспорта и Логистики». Заведение делало ставку на привлечение подобного Кентавру контингента в свои стены, потому что никто другой желание поступать сюда особо не изъявлял.
«Да, ну и клоака — до наших общаг этой, как старушке раком до Таганрога», — я с ностальгией вспомнил собственную общагу. — «Социальное расслоение тут явно покруче, чем в моём мире — хотя куда уж круче, а ещё плюс магорасслоение, что только цементирует и так паршивую ситуацию».
Я шёл по полутемному коридору, оклеенному обшарпанными, выцветшими, разрисованными за годы разной похабщиной, обоями. Моя комната была на противоположном краю от лестницы. Общежитие было смешанным, но женские этажи были первые два и последние три почему-то.
В нескольких метрах спереди открылась дверь и из комнаты моего одногруппника Саши, любителя расширителей сознания и автоматных игровух, выскочила девушка в накинутом на свою пухлую фигуру халатике. Несмотря на плохой свет, я её узнал — это была моя же одногруппница Маринка, довольно упитанная девица со вздорным характером, вообще неспособная к учёбе, родом откуда-то из-под Калуги. Она периодически подбивала ко мне клинья, но безуспешно.