— Люблю я тебя. Безумно. Окончательно. Бесповоротно. Прости меня за то, что поверил Лине. Прости за те слова. Прости…
Не даю договорить себе. Целую — отчаянно, жадно, как умирающий от жажды пьет воду. Губы соленые от слез, дрожат. Она замирает на секунду — вечность — потом отвечает. Неуверенно, робко, но искренне. Ее руки обвивают мою шею, пальцы зарываются в волосы, и я понимаю — я дома.
Не в столице с ее небоскребами и миллиардными сделками. Не в Милане с его роскошью и шиком. А здесь, в пыльном забытом богом пгт, с этой девчонкой в ситцевом сарафане.
Дома. Наконец-то дома.
— Никита, — выдыхает она в губы. — Ты приехал. Ты правда приехал?
— Куда же я без тебя?
Где-то рядом деликатно кашляет ее мать. Отстраняемся неохотно, но руки не опускаю. Не могу отпустить — вдруг исчезнет?
— Мам, это… это Никита, — Соня краснеет, уши горят.
— Я так и поняла, — женщина улыбается, и в улыбке — вся материнская мудрость. — Молодой человек, вы чай пить будете? Или сразу водку? Судя по вашему виду — вам нужно что-то покрепче. Десять часов за рулем?
Смеюсь. Хохочу. Первый раз за месяц искренне смеюсь, до боли в животе.
— Давайте начнем с чая? И разговора с вашей дочерью. Долгого разговора.
— Ну так идите в дом. А я пока ведра новые принесу, раз эти… — она смотрит на лужи на земле, на грязь.
Соня прячет лицо в моей груди. Сердце у нее бьется безумно быстро.
— Стыдно, — бормочет в футболку.
— За что?
— За все. За ложь. За деньги. За то, что сбежала. За…
— Тише, — целую макушку. Пахнет яблочным шампунем. — Потом. Все потом. Сейчас просто побудь со мной.
Котенок выползает из-под крыльца, трется о ноги, мурлычет требовательно. Из дома пахнет выпечкой — корицей и ванилью. Солнце садится за горизонт, окрашивая небо в розовый и золотой.
И я понимаю — ради этого момента стоило проехать восемьсот километров. Стоило мучиться месяц. Стоило прожить всю предыдущую пустую жизнь.
Ради нее — стоило все.
Эпилог
Соня
Выхожу из универа, прижимая к груди папку с курсовой. Плотный картон холодит пальцы через тонкую ткань кофты. Последний курс — время летит безумно быстро, словно кто-то нажал на перемотку. Апрельское солнце слепит, приходится щуриться. У входа уже ждет знакомый черный BMW. Тонированные стекла отражают небо, но я знаю — он там, внутри, листает документы на планшете, хмурит брови над цифрами.
— Соня, это опять твой таинственный принц? — Ника висит на моем плече, ее духи с нотками жасмина щекочут нос. Пытается разглядеть салон, даже на цыпочки встает.