Но пророчества не так просты, как кажется. В этот раз Эррион Мъярг оказался слишком самонадеян.
— Благодарю вас, Ваше Величество. Клянусь с честью служить империи, — я вскочила, кланяясь.
Тело протестующе заныло, перед глазами потемнело, но через мгновение стало легче.
Я прямо посмотрела в глаза императора. Казалось, его это и забавляло, и удивляло, и интриговало. Я видела тень уважения. Он смотрел прямо на меня, а не сквозь, как когда-то.
Я хотела многое спросить. О том, что будет с Тристаном и императрицей. О том, как много знает император о заговоре. О том, что рассказал ему Шаннер обо мне. Нужна ли я ему так же, как он мне? Я его Небо. Что это значит? Избранность? Любовь? Доверие? Судьба?
Я бы могла спросить о многом. Но промолчала.
Только крепче сжала в пальцах бумаги.
— Да, ты действительно его Небо. Теперь я вижу, что Шан не ошибся, — бархатный голос императора прозвучал ровно, но в нём слышалась застарелая горечь.
Мужчина медленно шагнул вперёд. Прежде, чем я успела отпрянуть, тяжёлая ладонь легла мне на макушку.
Мы замерли напротив друг друга. Мощная аура Высшего мага пылала так ярко, что хотелось зажмуриться. Давление было невероятным, но я не отвела взгляда. Это ничто по сравнению с тем, как корёжило моё тело, когда энергия древней силы стремилась просочиться наружу.
Я выпрямила спину, вздернула подбородок и не отвела взгляд.
Мы все здесь немного злодеи, Ваше Величество. Для кого-то мы герои. Для кого-то — монстры. Для кого-то — помеха. Иначе не бывает. Я стану кем угодно — монстром, злодеем, героем, чтобы добиться своего. Я не отступлю. Не прощу. И не потребую пощады.
Я буду тем, кем желала стать. Я буду достойной. И Великий Энрис из Сумрака, и Шаннер Мъярг видят во мне ту, кем я ещё не стала. Но всё впереди, не так ли? В одном вы правы. Опыт приходит со временем.
Не знаю, сколько длился наш молчаливый поединок, но в какой-то момент по лицу императора скользнула слабая улыбка.
Тяжелая ладонь исчезла.
— Да. Ты права, Аэри Мъярг, — Эррион Валентайн Мъярг блеснул сияющими глазами. И я вдруг поняла, что он меня услышал. По-настоящему, — я в тебя верю.
Император коротко кивнул мне, развернулся — и направился к двери.
Обернулся у самого выхода.
— Для всех ты лежишь при смерти, юная героиня. Это прекрасный способ узнать, кто враг, а кто друг. Тристан ничего не знает. Отдыхай и… действуй, как пожелаешь.
Мужчина развернулся — и вышел. Дверь за его спиной беззвучно захлопнулась. Ноги подогнулись, и я осела на пол, все ещё не веря в то, что я — свободна. То, к чему я так долго шла. То, что ещё неделю назад казалось недостижимой мечтой, теперь было в моих руках.