– Слышала. – Еще бы она не слышала, да она видит это чудо во сне практически каждый день!
– Вы зря так недоверчиво. Их хвалили. И усилия прикладывать не надо, когда печатаешь. И исправить ошибку можно. Там как-то хитро сделано – на панели можно увидеть, что получилось, до того, как текст проявится на бумаге.
Агата грустно улыбнулась. Покупка-мечта, на которую не было денег. Стоила, кстати, такая машинка в половину мобиля не самой старой модели.
– Надо было в Лаутгарде купить, – пробормотал барон, вспомнив, как Агата покупала там гранатовый сок.
– Эрик, – нахмурилась Агата, – вы опять ставите меня в неловкое положение. Мы это уже обсуждали, кажется.
Барон фон Гиндельберг опомнился. И замолчал. Не то чтобы он собирался позволить Агате и дальше убивать пальцы об этого монстра. Но спорить с дамой – зачем? Он просто распорядится, и машинку доставят.
Однако напоминание о том, что он не имеет никакого официального права на заботу об этой женщине, неприятно его резануло. Любая забота со стороны будет выглядеть не более чем покровительство, бросающее тень на репутацию госпожи фон Лингер.
Говорила ли она тогда о разводе серьезно? Или так, сгоряча, в обиде? Может статься, вернется Людвиг, выставят его сумасшедшую мамашу – и все образуется?
– Я категорически против того, чтобы мы с вами ехали в город, – вспомнил он наконец, зачем пришел.
– Да я и сама не хочу, – призналась Агата, воюя со следующим листом.
Эрик подошел, отстранил женщину. Подумал. И следующий лист встал в каретку. Сразу, без капризов. Как по волшебству.
– Хочу просто писать книгу, – призналась Агата, как будто в этом было что-то преступное.
– Я попрошу следователя Майнца захватить документы. Вы все подпишете в поместье. Если вам, конечно, так уж необходимо освободить несчастного Ульриха.
Агата посмотрела на господина барона. И поняла, что он такой поворот весьма и весьма не одобряет.
– Фрау Берта обещала покрыть убытки.
– Вы думаете, Ульрих фон Лингер на этом остановится?
– Не знаю. Но пусть с этим разбирается Людвиг.
– Да поймите же, Агата! Вы сами поощряете…
Стук в дверь перебил пламенную речь Эрика.
– Да! – ответили они хором.
– Я… – Конрад был явно напуган их совместной раздражительно-недовольной реакцией, – Простите… Не вовремя, да?
– Ты встал зачем? – Агата поспешила к мальчику, усадила на диван. – Что-то случилось?
Конрад помолчал. Потом зажмурился и выпалил:
– Я хочу сознаться!
– В чем? – Эрик и Агата снова произнесли это хором.
На этот раз они это наконец заметили и теперь с удивлением смотрели друг на друга. Но недолго, потому что то, что произнес Лингер-младший, заставило забыть обо всем: