Они подняли бокалы и чокнулись, не заметив, что дверь в комнату слегка приоткрылась.
Две валльские пастушьи лежали у входа. Собакам стало лучше, и они решили навестить хозяина.
«Видишь… Чокаются люди после того, как говорят друг другу что-то хорошее». – Эльза смотрела на Агату и улыбалась.
«Надеюсь, ты права, Эльза. Потому что выглядит это так, будто они шпаги скрестили в смертельном бою!» – И Грон с тяжелым вздохом опустил голову на лапы.
Она прижала лоб к холодному стеклу, будто хотела вдавить так, чтобы окно треснуло, разрезало лицо и обожгло болью. Эта боль хоть на миг стала бы сильнее той, что внутри.
Стыд. Разочарование. Злость на саму себя.
Стекло не поддавалось. Надо же. Крепкое. Она прижала к нему ладони, надавила изо всех сил – ничего. Интересно, если бы она умерла, он пожалел бы о том, что наговорил?
Она улыбалась собственным мыслям, пока слезы катились по щекам. Детские, наивные мечты – вот я умру, и они будут плакать обо мне! Им будет стыдно, и тогда они пожалеют! Глупые. Глупые дети. Они, наивные, не знают, что Смерть всегда приходит не вовремя. Смерть никогда никому ничего не доказывает.
Немного стыдно, что боль сегодняшняя для нее сопоставима с той… Разве это одно и то же? Нет, конечно.
Так почему же так больно? Так же, как тогда…
Майское солнце, под ногами – надтреснутые плоды шоколадных деревьев, что прятались под толстым слоем опавших лепестков цвета мороженого «лям-боль». Любимое время в году. Она подходила к дому на Цветочной улице…
До сих пор память хранит каждую мелочь. Сладкий запах шоколадных деревьев. С тех пор она его не переносит – тошнит. И как только раньше не замечала, что на самом деле плоды шоколадного дерева пахнут кровью? Сладковато. Тепло. Приторно…
Она помнит. Помнит, будто это было вчера. Полицейских. Оранжево-грязную ленту оцепления. Толпу любопытных. Шепотки… И тело на булыжниках мостовой. Умом понимала – надо уходить, ее схватят. Но так и не смогла пошевелиться, всматриваясь до боли в глазах.
Ее прислали в Оклер связной к этому человеку. Тогда она не знала ни кто он, ни какой он. Это было задание. Смертельно опасное, но необходимое. Слишком ценный агент.
Агент… Ее предупреждали. Никаких эмоций. Никаких чувств и прочих женских штучек! Только работа. Задание! Долг! Долг – прежде всего!
Да разве ж она во все это не верила? Не чувствовала себя роботом, машиной возмездия? Разве не была предана до последней капли крови? Крови, пахнущей шоколадными деревьями, крови, тающей мороженым «лям-боль», стучащей в висках каждый раз, когда он к ней прикасался? Нежный, умеющий слушать, любимый ее агент.